«Викинги были просвещеннее врагов по части женщин»

Кто создал самый популярный исторический сериал без секса в кадре.

Пока «Игра престолов» мучает своих зрителей ожиданием на полтора года вперед, самое время вспомнить про другой приключенческий сериал, который тоже ухитряется собирать вполне солидные рейтинги и прибавлять в популярности с каждым годом. Почти без секса в кадре, без единого дракона в небе и супербюджетов HBO — но зато с замахом на исторический жанр вместо фэнтези (пусть медиевисты и не совсем согласны). С 30 ноября на канале Amedia Premium и в Amediateka начнет выходить пятый сезон «Викингов» — саги о первых, полулегендарных королях скандинавских мореходов-душегубов. «Лента.ру» поговорила с создателем проекта Майклом Херстом, о новых сюжетных развилках, лучших на телевидении батальных сценах и живучести стереотипа о викингах как «грязных диких хиппи, одержимых грабежом»

Есть ли общая тема, на которой строится пятый сезон «Викингов»?

Майкл Херст: Такая тема прослеживается, и правда. Это неустойчивость политического ландшафта: союзы заключаются и разрываются, клятвы верности мало чего стоят, а каждый герой руководствуется исключительно собственными интересами. Что касается сюжета, то он перенасыщен историями. В этом сезоне успевает очень много всего произойти — что, к слову, довольно точно отражает постоянную турбулентность общества викингов. В эту эпоху еще не было отдельных стран. Никакой Норвегии, никакой Швеции, весь регион делили маленькие независимые королевства — и они постоянно враждовали друг с другом.

Каково соотношение сухих исторических фактов и авторского вымысла в сериале? Понятно, что в основе «Викингов» лежат саги и работы историков-медиевистов, но они полны пробелов. Вам вообще нравится их заполнять?

Мне это нравится. Еще когда я писал сценарий «Тюдоров», осознал, что интереснее всего мне сплетать воедино параллельные сюжетные линии, постепенно развивать персонажей и сюжет — а не просто имитировать интригу и откровение в надежде на то, что зритель не знает английскую историю. Так что мне заполнять исторические пробелы в удовольствие. И это удовольствие, которое не надоедает.

Как соотносится пятый сезон с четвертым?

Вплоть до конца четвертого сезона мы следовали за протагонистом, легендарным конунгом Рагнаром Лодброком (Трэвис Фиммел), и его семьей, так что набор сюжетных линий был ограничен. В сущности, мы могли рассказывать одновременно только одну-две основные истории, которые со временем затягивали в себя новых персонажей. Это касалось и размаха приключений — до сих пор викинги у нас успели побывать только во Франции. Но в пятом сезоне мы начинаем раздвигать границы мира, попадающего в сериал.

В прошлом сезоне вы осмелились убить одного очень важного персонажа...

Что вы, не одного — сразу нескольких. На старте нового сезона начинает распадаться семья и великая армия Рагнара. Персонажи становятся намного амбициознее — некоторые из них доберутся до Средиземноморья и Исландии. Братья ссорятся между собой и находят новых союзников, начинают лучше узнавать мир вокруг них. Я с самого начала «Викингов» говорил, что это сериал не об одном только Рагнаре, но о нем и его сыновьях. Известно, кстати, что во многом его сыновья прославились даже больше него самого. Бьерн Железнобокий действительно дошел по морю до Средиземноморья и Туниса, а Ивар Бескостный стал настоящей легендой. У меня, честно говоря, руки чесались поскорее ввести Ивара Бескостного в сюжет. Многие ли знают, что этот наворотивший дел на родине и в Англии воитель был калекой? Не очень-то вписывается в стереотипный образ викинга. Что не помешало Ивару прославиться жестокостью и победами на поле брани. А нам, в свою очередь, повезло заполучить на эту роль блестящего актера Алекса Хога Андерсена.

На сколько сезонов еще хватит «Викингов»?

Я совсем недавно закончил писать сценарии первой половины шестого сезона — то есть, в общей сложности, уже 80 серий за плечами, и мне предстоит сделать еще как минимум 10. Но вот будущее проекта после шестого сезона остается открытым. Мы абсолютно точно будем выпускать новые серии вплоть до 2019-го. Кто знает, что будет потом? Но для телеканала History «Викинги» остаются курицей, несущей золотые яйца.

В пятом сезоне будет новый антагонист — епископ Хемунд (Джонатан Риз Майерс). Насколько исторически точным он вышел?

К нему мы подошли, как вообще часто бывает в драматургии и в жизни, решая очередную логическую задачу в сюжете. Все сценарное мастерство строится на таких вопросах. В нашем случае, проблема стояла так: как нам развить или, наоборот, разрешить конфликт между братьями? Задача решалась, если бы объявился равный викингам по харизме и репутации англосаксонский воин. Но что происходит с империей англосаксов в Уэссексе в начале пятого сезона? Она трещит по швам. Король бездействует, Этельвульф в изгнании, Альфред болен и, возможно, умрет. Я обратился к нашему историку-консультанту с вопросом, кто бы мог представлять и вести англосаксов в бой в этот момент, и услышал в ответ: «А почему бы не епископ-воитель?» Это были предшественники тамплиеров, глубоко верующие воины, которые могли дослужиться до сана епископа. Когда мы нашли в исторических материалах епископа Хемунда, именно такую историческую фигуру, у нас появился англосаксонский воитель, который теоретически мог противостоять Ивару, Бьерну и другим викингам. Кто-то предложил на эту роль Джонатана Риз Майерса — и это была гениальная идея: Джонатан страстный, сложный актер, а Хемунд должен быть многоплановым, непростым героем.

Тема религии всегда была коньком «Викингов». Как еще она развивается в новых сериях?

Я всегда хотел показать в «Викингах» языческий фундаментализм — чтобы аудитория поняла, что язычество было настоящей религией, в которую люди очень глубоко верили. Оно много значило для викингов, оно объясняло им мир. Мы уже наблюдали экстремальные проявления их веры. Например, Флоки (Густаф Скарсгард) — натуральный фундаменталист от язычества. Теперь же важно было показать, что христианство неизбежно проходило ту же стадию, его олицетворяли люди вроде епископа Хемунда. Это была молодая религия, охватывающая всю планету в том числе благодаря радикальности веры. Хемунд пригодился нашей истории именно как отражение этого феномена — и послужил лицом конфликта между страстно верующими христианами и не менее страстно верующими язычниками. Когда эта основа истории стала ясна, оставалось только создать обстоятельства для столкновения персонажей. Уже в начале сезона мы сведем христиан и язычников вместе в Йорке — это невероятные сцены. Батальные сцены — в принципе, конек «Викингов», у нас они лучше, чем во всех остальных сериалах. Но показывая, как воюют и живут Ивар и Хемунд, мы превзошли самих себя.

Как еще вы раскрывали тему столкновения культур, по сути, целых цивилизаций?

Это тот мотив, который очень заводит меня лично — и поэтому я до сих пор не устал работать над этим сериалом. Конечно, у меня есть консультант — исландский писатель и историк, специализирующийся на сагах. Но мне и самому в кайф закапываться в книгах и материалах. Мне в школе, вы будете смеяться, давались только история и английский язык — так что я схитрил и посвятил свою жизнь их скрещиванию. Люблю читать даже сноски и комментарии к книгам — там постоянно обнаруживаются какие-то поразительные детали, персонажи, очень ценная информация. Я всегда нахожусь в поиске фактов, которые противоречат распространенным стереотипам и предрассудкам. Ведь весь образ викингов, сложившийся в нашей культуре, это клише! Мы толком ничего о них не знали, потому что отношение к ним было сформировано прежде всего их врагами в западном мире. Что еще хуже, сами викинги не оставили после себя письменных источников — не сохранилось отдельных, частных свидетельств об их культуре.

И так они превратились в воплощение зла.

Оказалось проще представлять их грязными дикими хиппи, одержимыми грабежом. Задумывая «Викингов», я хотел показать, через образ Рагнара Лодброка, что викингами двигало любопытство, и у них были современные для той эпохи технологии в виде лодок и «солнечного камня» для навигации — то есть была возможность это любопытство удовлетворить, пересекая моря. Дух приключений и любопытство — это еще не все. Викинги были просвещеннее врагов — Англии, Франции, Испании — и по части женщин, их прав, статуса, возможностей в обществе, которое было вполне демократичным. Не хочу учить и воспитывать зрителя, но мы можем ставить под сомнение стереотипы через драматические истории — не проповедовать, а показывать на примере интересных, сложных персонажей.

Какие еще предрассудки о викингах вы опровергаете?

Мне было очень важно показать, чем было язычество, как шло его противостояние с христианством, каким всеобъемлющим оно было. Франки и англосаксы прекрасно знали, что между разными религиозными идеологиями и представлениями шли натуральные битвы. Викинги были последними язычниками. Христианство было куда более интеллектуально заряженной идеей — и феномен монашества сыграл невероятно важную роль в переустройстве реальности. Но на практике христиане очень многое позаимствовали у язычников — большинство церемоний, например. Летнее и зимнее солнцестояние — тоже от язычников.

Оставить отзыв


Защитный код
Обновить

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!