Уже касался (в комментариях к записи о реконструкторах) вот этого замечательного поста. В нём некая барыня живописует ужасы, творящиеся у крестьян, имеющих непосредственное отношение к её семье (честно говоря, чем такой сомнительного качества этнографией заниматься, лучше б помогла им — не без участия ёё родных они пришли в такое состояние). В числе прочего, утверждает барыня, что у крестьян этих детоубийство — норма жизни.
Хозяйка же журнала, что вполне типично для реконструкторов, обожающих "развенчивать мифы", дабы лишний раз показать свою эрудицию, заявляет:
"но тем не менее все правда, особенно про детей нагулянных — презервативов, извините, не было, бабы беременели как кошки, а куда лишних детей девать? вот такая вот отвратительная реальность.
но я лично запостила этот текст в напоминание тем, кто любит развести пафосную риторику вокруг да около Предков. так, для противовеса. чтоб сироп это разбавить."
То бишь, по её мнению детоубийство было нормой жизни в русской деревне. Обыденным таким явлением. Что ж, приведу примеры того, как относились к такой "обыденности". Подборка честно утащена у Скрытеня Волка на форуме ССО СРВ.
""Образ Богородицы — главной распорядительницы плодородной силы — в народной традиции соединился с древними представлениями о Матери сырой земле, совмещающей в себе начало и конец земного бытия. В земледельческой обрядности она часто приравнивалась, а иногда отождествлялась с плодоносящей землей-кормилицей<,,,>
Считалось, что она незримо присутствует при каждом таком событии. Богородица признавалась покровительницей детей как на «этом» так и на «том» свете, и в этом качестве выступала главной взыскующей силой по отношению к женщинам, совершившим наиболее страшные с традиционной точки зрения грехи: аборт, изгнание плода или предотвращение деторождения магическими способами.
"Материнский грех. Нарушение традиционных правил поведения матери, одна из категорий наиболее тяжких грехов. К числу М. г. относятся аборт (вытравление плода из утробы), рождение добрачных и внебрачных детей, детоубийство, гибель или увечье ребенка по недосмотру матери, а также некоторые прегрешения женщины во время беременности (несоблюдение запретов на определенные виды работ, ссоры и брань, винопитие)<,,,>
«У нас бабка Марфа замирала: неделю спала, не вставала… Ну, ее спрашивают: — Что, Марфушка, видела? — Да все, говорит, бачила, да нельзя говорить… Подходит ко мне старичок такой седенький, взял за руку, повел, говорит, и там вот прямо она лестничка, лестничка такая. И ведет за руку по этой лестничке. Пришли, а там травка такая зелененькая. Там детки играют, смеются — которые маленькие померли. И вот аборты-то которые делали — те детки-то захлебываются, плачут, в крови захлебываются. А все-то детки по травке бегают, смеются.<,,,>
Многие женщины, делавшие аборт, ощущают себя великими грешницами. «Убийца такая же, как и все, — говорила мне старая женщина из костромской деревни. — Такая же убийца… А говорят, хуже. Потому что… когда [взрослые] бьют, то друг дружку в чем-то винят. А он-то [младенец], значит, безвинное существо…» Нерожденные дети видятся им в снах и видениях: одни матери видят гору шевелящихся окровавленных детских тел, другие — своих нерожденных деток, захлебывающихся в крови и зовущих мать. Жительница одного из сел Буйского р-на Костромской обл. после искусственно спровоцированного выкидыша зарыла плод в подполье — и с тех пор ей видится там ребенок, слышится плач, она в испуге кричит в темноту: «Это не мой, не мой! Это не мой, это еёный!» Подобные видения преследовали будто бы и бабок-повитух, которые помогали женщинам в изгнании плода. Грех ложился не только на мать, но и на повитуху, а также на мужа, который заставлял жену избавиться от нежеланного ребенка: «Аборты, поди чо самые страшные грехи. И для мужавей — одинаково, что для жены, что для мужа. Если вместе живут, он же отвечает за все. Не воспрещает если [избавиться от ребенка]».
Чтобы душа нерожденного младенца успокоилась и пере-стала преследовать мать, она должна была совершить некоторые действия: нескольким детям преподнести одежду, устроить для них угощение, раздать детям и нищим сорок нательных крестиков. Поскольку вытравленный из утробы младенец похоронен некрещеным, его как бы крестили посмертно, раздавая крестики детям или оставляя их на перекрестках дорог. Подобные обычаи подкреплялись видениями, преследовавшими женщин, нарушивших долг материнства. В той же Костромской обл. записан рассказ о сне, который увидела женщина, сделавшая аборт: «Сидит, говорит, маленькой-то этот, плачет. И говорит: — А меня без рубашечки похоронили, у меня кожу сдирает!» Соседки, которым она рассказала этот сон, посоветовали ей: «Раздай, видишь, там на маленьких — детского-то: он сидит и плачет, что „без рубашечки-то", ну… Вот, рубашечки, что ли, там».
"Она, как и многие другие пророчицы, упоминает только один, вероятно, главный, по ее убеждению, грех — аборт.
«Я видела — меня провели на том свете, всё показали: как абортники-то в смоле (кипят), — рассказывала она о том, что видела во время своего „обмирания". — Ох, страшно!..» "
Как вы думаете, уважаемые читатели, может ли в обществе быть нормальным явлением то, что в нём считается страшным грехом? Детоубийство встречалось, это правда. Но нормой не было. Вопреки мнению любящих чернуху и выпендрёж реконструкторов.
