Предисловие Жана Одри для украинского издания книги "Индоевропейцы".
Эта книжечка имеет долгую историю и даже предысторию, поскольку она является продолжением моей индоевропейской работы, которую Мишель Прижан, заведующий коллекцией «Que sais-je?"в издательстве" Presses Universitaires de France", попросил меня написать в конце 1970-х годов. Поскольку эта работа соответствовала одному из моих курсов в Лионском университете 3, она вскоре была опубликована в 1979 году. Через несколько лет ее переиздали еще раз, а в третий раз — в 1994 году. Ее успех побудил Прижана предложить мне написать параллельную книгу об индоевропейцах, но эта тема не соответствовала моим преподавательским и исследовательским интересам, которые тогда ограничивались реконструкцией языка, в частности синтаксиса.
Во время ее написания я черпал вдохновение у мастера индоевропейских исследований Жоржа Дюмезиля, чьи книги я читал для удовольствия, но не собирался брать с них что-либо для преподавания или исследований. Вот почему эта книга, начиная с первого черновика, имеет типично дюмезиловскую подачу: она разделяет реконструированный материал в соответствии с тремя функциями.
Со временем мне стало понятно, что эти три функции, существование которых до сих пор кажется мне несомненным, действительны лишь для «среднего» периода индоевропейцев, периода между «космической религией» древних времен и героическим обществом конца общего периода, и который тянется в исторические времена. Они появились, когда индоевропейцы достигли такого уровня развития и социальной организации, когда соответствующая им рефлексия навязала себя. Но они существовали не всегда, потому что раннее общество имело другие проблемы, чем его структуризация и иерархизация, а прежде всего — выживание. Мне также показалось, что позднее общество, хорошо известное историкам «героическое общество», гораздо больше заботилось о герое, чем о обществе в целом. Все это стало понятным для меня значительно позже.
Я имел возможность обсудить эту книгу с Жоржем Дюмезилем, с которым дважды встречался во время защиты его диссертации, и мне показалось, что он в целом одобрил ее содержание. Единственное его предостережение, как мне показалось, касалось пункта, по которому он ранее высказывал мнение, — физического типа индоевропейцев: «индоевропейцы принадлежали к белой расе и включали представителей трех основных типов мужчин, которые тогда расселились в Европе, с заметным преобладанием нордического типа». Но это было в 1941 году. Из-за того, что его суждения точно соответствовали текстовым данным и изобразительным документам, я принял его таким, каким оно было. Но с тех пор времена изменились. Мы оба это знали, но он принял это изменение во внимание, а я — нет. Пятнадцать лет спустя те, кто нападал на меня за этот раздел и несколько других, не связанных с индоевропейцами, победили: "Presses Universitaires de France", которое к тому времени имело финансовые трудности, вынуждено было отказаться от переиздания двух моих книг, которые изначально не были опубликованы, ведь обе разошлись тиражом в тридцать тысяч экземпляров. Éditions de la Forêt перешла на владение и напечатала два новых издания на французском языке, Saint-Jean-des-Vignes, 2010; 2011. Книга была переведена на немецкий язык: Die Indoeuropäer, Клод Мишель, Вена, Каролингер-Верлаг, 1986. на сербско-хорватском: Indoevropljani, Любинка Йованович, Сремские Карловцы, Зоран Стоянович, 1990 (Biblioteka Elementi). На английском языке: Индо-Europeans, Ян Аллан, Лион, IEIE, 1994. На греческом языке, Oi Indoeuropaioi, Аристеа Париси, Афины, Kardamitsa, 1995.на румынском, Indoeuropenii, Aurora Petan, Бухарест, Teora, 1998 (Encyclopedia μ). На португальском языке, Os Indo-Europeus, Дина Осман, Порту, RES, 1998. на итальянском языке, Gli Indoeurope i, Фабрицио Сандрелли, Падова, Edizioni di Ar, 2001.перевод на испанский продолжается. Что касается индоевропейской, то она была переиздана в 2017 году с обновленной библиографией Пьера Раго в Lambert-Lucas Editions de Limoges.
Индоевропейцы были выведены из Украины задолго до того, как стало известно об их существовании. В 16 веке голландец Маркус Зойриус ван Боксгорн открыл родство индоиранских языков, санскрита и авестийского, с греческим, латынью и некоторыми другими европейскими языками, которые он назвал «скифскими». В следующем столетии эту идею подхватили "либертины", то есть вольнодумцы, подменившие ею библейскую легенду о сыновьях Ноя, принятую христианами. Эта "скифская теория" находила предков народов Европы в Украине, которую когда-то населяли скифы. Предки скифов, как и других иранцев и индийцев, принадлежали к так называемой андроновской культуре, которая связана с ямной культурой, также известной как Курганная культура. В середине 18 века французский иезуит Курду, не зная работ своего предшественника, продемонстрировал родство между классическими языками и санскритом, но невзгоды революционного периода помешали публикации его открытий. По этой причине, как правило, заслуга приписывается англичанину Уильяму Джонсу. Лингвистическая реконструкция индоевропейской грамматики, которая возникла за этим, была работой немца Франца Боппа и датчанина Расмуса Раска, а для лексики — немца августа Фридриха Потта. Лишь тогда встал вопрос регулярности фонетических изменений, который связан с именем немца Карла Вернера: оно является решающим для этимологии, тогда как согласования между грамматическими формами, как правило, не представляют такой проблемы. С немцем Адальбертом Куном интерес сместился к содержанию, с первым открытием формы и сравнительной мифологии: от языка он перешел к носителям, их верованиям, окружающей среде, образу жизни и местонахождению. Столкнулись четыре основных тезиса: о Центральной Азии, заброшенной сегодня; об Анатолии и Ближнем Востоке; о Северной Европе, культуре воронки, у которой до сих пор есть сторонники, учитывая типично индоевропейские названия водотоков в соответствующем регионе; об Украине, которую Мария Гимбутас переняла от Отто Шрадера. Но эти места, основанные на лингвистической палеонтологии, касались последнего общего ареала, того, где встречаются фауна и флора, названия которых реконструируются, а не на традиции.
Между тем, мне стало ясно, что традиция, необычное понятие в наших исследованиях, простирается намного дальше, чем время последнего общего ареала, который был предметом археологических исследований. Чтение трудов немца Эрнста Краузе и индийца Тилака убедило меня в далеком Полярном происхождении индоевропейской традиции — гипотезе, которую современные ученые без обсуждения отвергли как неправдоподобную, и которую поддержали только Альфред Розенберг в «мифе двадцатого века» и Юлиус Эвола в «восстании против современного мира». Однако впоследствии выяснилось, что некоторые гипотезы Тилака, к которым изначально относились с пренебрежением, оказались соответствующими данным современной науки. Это показал Жан Филиозат относительно Плеяд, чья "Шатапатха брахмана" 2,1,2,2-3 утверждает, что они не отклоняются от восточного направления. "Истинное положение весеннего равноденствия в Плеядах произошло в высокой дате, в середине четвертого тысячелетия, и оно должно было обеспечить Плеядам в самых распространенных традициях первое место среди созвездий, быть отмеченным как знаменательное открытие в то время, когда прецессия равноденствия еще не была известна». Филиозат отмечает, что этот факт подтверждает датировку Дикшита и Тилака, «ошибочно оспоренную Тибо, Уитни и Кеем». С другой стороны, известно, что изменение климата между 12 700 и 10 700 годами сделало приполярные регионы Северной Атлантики пригодными для жизни в течение двух тысячелетий (Olaf Jöris, Martin Street и Franck Sirocko Als Norden plötzlich wärmer wurde в Franck Sirocko, ed. Wetter, Klima, Menschheitsentwicklung, Darmstadt, WBG, 2010). Поэтому больше нет причин отвергать как неправдоподобные воспоминания об этой среде обитания, сохраненные различными представителями индоевропейской традиции, как, например, отрывок из «Taittirīya sahhitā» 1,5,7,5: «в прошлом брамины боялись, что солнце не вернется». Память об этом также сохраняется в Авесте, Яст 6.3 : «когда солнце не восходит, демоны уничтожают все, что существует на семи континентах», и с большой зимой мифологии Йимы, которая соответствует Великой зиме скандинавской мифологии. Отрывки Геродота о населении, которое спит полгода, и стация о первобытных людях, которые с наступлением ночи «отчаялись когда-нибудь снова увидеть дневной свет», показывают, что классическая античность также сохраняет следы этого, хотя неизвестно, какими путями эта далекая память дошла до нее.
Поэтому уместно состарить часть индоевропейской традиции. Я возьму в качестве примера имя короля, которое обычно интерпретируется как» правитель«, производя его название от корня *H3reg-, латинского regere, тогда как оно происходит от корня *H2reg -» сиять", что является названием денег, латинского argentum. Как я показал в следующей работе, король — это прежде всего человек света; эта концепция уходит корнями во времена, когда женщины занимали видное место в обществе, которое они потеряли в более позднем патриархальном обществе. Но другая ее часть должна быть омоложенной. Я больше не говорю, как это делал Дюмезиль, и как я делал после него долгое время, О «воинской функции» для совместного периода индоевропейской традиции. Если насилие всегда существовало в человеке, как и в различных видах животных, то война появилась в Европе лишь во второй половине второго тысячелетия до нашей эры, во времена Троянской войны.
Жан Одри, 2019
Перевел с французского Александр античный
