С этого момента я собираюсь начать серию постов на тему богов и божественного. И в самом начале потребуется рассмотреть фундаментальный для языческого богословия вопрос, который, тем не менее, почти не поднимается должным образом в родноверческом и славянском языческом сообществе в принципе. Какова сущность бога и кто такие боги вообще? До сих пор рассмотрение этого вопроса базировалось исключительно на анализе этимологии, что бесспорно является легитимным решением, но абсолютно недостаточным, или на попытках дать критерии сущности богов, исходя из современных new-age конструкций, нелепой формы натурализма или психоэмоциональных переживаний современного человека постхристианского склада, который решил побаловать себя этнической духовностью. Так что давайте попробуем совершить другую попытку рассмотрения понятия «бога» в славянском язычестве, используя иную методологию, благодаря которой мы откинем все ранее выдвинутые тезисы касательно определения сущности богов и опишем более реалистичный взгляд на эту тему с позиции славянской традиции, опираясь исключительно на тот материал, который даёт нам само традиционное мышление и его производные в виде тех данных, которые скомпилированы как фольклор и этнография.
Для введения в курс дела нам понадобится применить классический метод обращения к языку как к священной для язычества категории, вкратце рассмотрев этимологию и семантику славянского слова «бог». Слово происходит от праславянского *bogъ и восходит к праиндоевропейскому *bhag- со значением «наделять». Слову «бог» этимологически родственно слово «богатство». Хоть в современном русском эти слова не являются однокоренными (корнем первого будет «бог», а второго — «богат»), тем не менее «богатство» восходит к праславянскому *bogъ. Некоторые лингвисты считают, что в процессе развития языка суффикс -ат в слове «богатство» соединился с основой «бог», образовав устойчивую часть слова. Подводя итог, можно сказать, что язык нам повествует о следующих свойствах богов: «наделяющие» или «наделяющие богатством».
В дальнейшем исследовании сути понятия «бога» нам придётся применить диалектический метод. И начнём с рассмотрения самого банального тезиса — тезиса о сверхъестественной природе богов.
1. Боги — не есть сверхъестественные существа. Само понятие «сверхъестественного» в своей сущности предполагает нечто трансцендентное, что является «потусторонним» или, правильнее сказать, «не от мира сего». Если категория трансцендентного применима к авраамическому богу, который является апофатическим, запредельным, выходящим за пределы «тварного» мира, то её нельзя применить к языческим божествам, которые, если и не являются полноценно тождественными явлениям природы (исключение — Мать-Сыра Земля), то всё равно представляют собой части мироздания, а явленный мир и элементы природы зачастую представляются частями богов. Здесь в пример можно привести славянские представления о Месяце как рогах и громе, как грохоте от езды Громовника по небу, или схожий пример из германо-скандинавских представлений о ночном небе как плаще Одина. Если трансцендентный авраамический бог, как сказано ранее, апофатичен, непознаваем и не имеет образа, то в славянских народных представлениях бог имеет тот или иной антропоморфный образ с приписываемыми ему качествами. Более того, если мы обратимся к монистическому варианту космогонии, то весь мир сам по себе оказывается частями тела «Прабожества». В итоге в славянской традиции боги имманентны, т. е. присутствуют в мире, и катафатичны, то есть имеют образ, свойства и те или иные признаки.
2. Боги — не только имманентные. Сразу же выдвинем антитезис к тому, к чему пришли в прошлом пункте, чтобы добавить ясности. Хоть боги и находятся внутри мира и являются его частью, тем не менее, они способны выходить за его пределы. В том числе в космогонических мифах боги присутствуют ещё до рождения мироздания. Будь то «Прабожество» из «Голубиной книги» или Белый и Чёрный бог в образе уток на глади предвечного Море-Океана из «Мифа о ныряльщике». То есть богов нельзя вписать исключительно в категории имманентного или трансцендентного. Даже Мать-Сыра Земля, которая является частью мира, буквально соотносясь с землёй, по которой мы ходим, изначально пребывает во всепотенции предвечного Зева (Хаоса), из которого её достаёт Чёрный Бог для Белого, чтобы тот, в свою очередь, упорядочил её и тем самым запустил акт рождения мира. Боги в данном случае являются одновременно и сущим внутри мироздания, и теми, кто определяет бытие всего сущего в зависимости от конкретного божества, его функций и положения в иерархии. Таким образом, боги — это те, кто являются частью мира и способны выходить за его пределы. Более того, именно это отличает богов от могущественных духов (прим. вудуистские лоа или синтоистские ками), которые являются исключительно имманентными.
3. Боги — не есть «наделяющие богатством» как исключительно материальным состоянием. Возвращаясь к нашему рассмотрению семантического значения слова «бог», нам стоит констатировать, что богатство в понятии «наделяющие богатством» является не только чем-то финансовым или, в более широком смысле, материальным. С одной стороны, Велес, как Скотий Бог, и правда мог наделить золотом или увеличить количество рогатого скота в хозяйстве, а Перун — даровать богатую добычу золота на войне. С другой стороны, чем же тогда наделяет Дажьбог? С одной стороны, солнечным светом, следствием чего является рост урожая; с другой, Дажьбог, вероятнее всего, является в первую очередь божеством княжеской власти. На что намекают сведения «Слова о полку Игореве», где князь Игорь называется «Дажьбожьим внуком», в то время как сказитель Боян наречён «Велесовым внуком». То есть здесь идёт «покровительство» на основании конкретных социальных функций. В таком случае Дажьбог наделяет князей властью и утверждением их княжеской власти, которая в свою очередь не является ни финансовым богатством, ни материальным в более широком смысле, так как власть в традиционных обществах является прежде всего духовным явлением и имеет священный статус. Более того, власть сама по себе является не материальной как таковой, а лишь имеет возможность воздействовать на материальные явления.
Похожая ситуация с Зарёй-Заряницей. Здесь мы не будем вести споры о её божественном статусе, лишь поставим перед фактом, что её божественный статус имеет больше «за», чем «против». К примеру, исходя из дошедших до нас этнографических заговоров, к Заре часто обращаются за избавлением от бессонницы. То есть в данном случае Заря не только, к примеру, наделяет спокойным сном, но и наоборот избавляет от бессонницы. Если мы и сможем в данном случае отнести сон к «богатству», то вновь вряд ли к материальному. То же самое мы видим и на примере Сварога-Огня. В этнографии к Огню обращаются с просьбами избавить от болезней, враждебных колдовских воздействий и т. п. То есть опять же богатством, безусловно, можно назвать здоровье и чистоту, которые опять же нельзя рассмотреть как исключительно материальный феномен. Более того, исходя из сравнительного анализа, бога огня справедливо можно назвать жрецом, который связывает мир людей и мир богов, так как через него возносятся подношения. То есть тут Сварог, как бог огня, наделяет связью с богами, божественным и чем-либо относящимся к духовному принципу.
Как итог, можно заключить, что понятие богатства в случае получения его от богов является крайне широким. Это не удивительно, ведь можно быть богатым деньгами, можно силой, а можно духом, при этом быть бедным в материальном плане, если мы говорим, к примеру, о втором или третьем. Тут куда лучше подойдёт для ясности понятие блага или прошения. Просит ли человек у бога здоровья, хлеба, мудрости или проклятья для недруга — для просящего это будет благом, так как оно ведёт к материальному или духовному богатству. Боги — наделяющие благом.
4. Боги не пантеистические. Здесь же мы вновь краем возвращаемся к тому, что говорили, когда отвергали сверхъестественную (трансцендентную) сущность богов. Славянские боги катафатичны и имманентны. В славянской традиции, как и во многих других языческих верованиях, боги являются личностями, которые имеют свой характер, атрибуты, внешний вид, качества и свойства. Часто возникающая фраза «бог — не дядька на небе» не оправдана в русле язычества. Боги не являются «литературными описаниями для природы» или «метафорами». Боги — это могущественные существа, качества которых уже и так описаны выше. Говоря с лёгкой иронией, для язычника бог — это буквально «дядька на небе». Явления природы и правда могут быть частями богов или их продолжением, но боги ни в коем случае не «размазаны» по миру и не являются безличностными описаниями природных явлений. В итоге мы получаем, что славянские боги — это личности.
5. Боги — не просто сущее. Если мы не отождествляем бытие и сущее, а рассматриваем бытие как предикат сущего, который позволяет сущему «быть», то нам следует тщательнее рассмотреть то, что и как мы вообще можем сказать о бытии. Здесь стоит сконцентрироваться на мифе как образцовой модели и высшей истине в языческой картине мира. Миф сказывает о рождении и гибели вселенной, о деяниях богов, о происхождении, свойствах и качествах тех или иных предметов. В этом контексте хорошо звучат две очень схожие дефиниции касательно мифа у русского философа Алексея Лосева и немецкого мыслителя Мартина Хайдеггера, где первый определяет миф как «развёрнутое магическое имя», а второй: «миф есть слово как именование бытия». Миф — это сказ бытия. Напомним о том, что сказали ранее, дополнив, что миф — ещё и сказ о богах. Боги не владычествуют над бытием, но являются этим самым бытием, которое взирает в сущее. Хоть миф также сказывает о героях, духах, рождении каких-либо вещей, мы не можем не заметить тот факт, что за изначальную точку космогонии, которая ведёт к развертыванию всех событий мифа, ответственны именно боги. Разве что мы можем сделать допущение, сказав, что миф — это сказ о божественном. Особенно в контексте монистической космогонии. Тем не менее, таким образом мы приходим к тому, что боги тождественны бытию.
На этом можно завершить подобный анализ, ибо мы рассмотрели все основные тезисы, которые почти всегда приводятся в определение понятия «бога» в рамках славянского язычества. Дальнейшее рассмотрение иных тезисов уже не даст нам ничего принципиально иного и, разве что, может запутать. Таким образом, мы наконец-то можем сказать следующее о славянских языческих богах:
Боги — это являющиеся частью мироздания и способные выходить за его пределы личности, наделяющие благом и тождественные Бытию.
