(Краткие выдержки из статьи Здзислава Словиньского «Неоязычество и симулякры» (Доклад для 2-й конференции неоязычества в Польше, Ягеллонский университет в Кракове).
«Крах культуры не только усмирил старые идеи, сведя их к симулякрам, но и свел каждую возникающую новую мысль к пустым знакам, приравняв их к виртуальным интернет-играм. Все стало иллюзией, даже политика, война и капитал виртуализировались, они превратились в основном в медийные предприятия, превращающие всю связанную с ними реальность в иллюзию.
Продолжающееся существование мировых религий и идеологий лишь маскирует тот факт, что их истины не существует, что выводит их на рынок симулякров точно так же, как миры, построенные средствами массовой информации. Эти идеологии превратились в симулякры. Идентичности, даваемые средствами массовой информации, политикой, промышленностью и капиталом, требуют лишь сохранения принадлежности или даже только ее внешних признаков в форме проявления рекомендуемого образа жизни. Этого достаточно, чтобы симулякр удержался на рынке.
Рыночные, фрагментированные идентичности не дают чувства онтологической безопасности, а вместо этого усиливают чувство объективации, инициированное политической и экономической системами. Вводя объединение и контроль, массовое общество делает людей бессильными и отчужденными. Падение авторитетов, ненадежность экспертных систем и сложность жизни, затрудняющая самостоятельное суждение, увеличивают риск повседневной жизни, риск выбора жизненного пути. Современный проект идентичности, развивающийся в направлении проекта пакета желаний, вызывает невыносимое чувство зависимости от предписанных шаблонов и лишения подлинной идентичности. Потребность контролировать реальность, заменяя мораль, толкает нас на позицию нарциссизма или цинизма, что создает бессилие в личных отношениях. Индустриальное создание чувства угрозы усиливает подлинную экзистенциальную тревогу, вызывая раздражение и потерю смысла жизни.
Довольно типичное революционное сознание возникло в неоязыческих группах, организованных идеей оспаривания системы. В идентичности имеет значение главным образом контент, крайне противоположный пропаганде поддержки системы – в нашем случае это дискредитированные христианские и либеральные идеи.
Системная теория культуры в отношении дискурсов идентичности
Анализируя процесс виртуализации идентичности в свете системной теории культуры, отметим, что все культуры создавались таким образом — каждая форма культуры представляет собой определенный симулякр — только в древние времена, когда люди создавали культурный симулякр, они были убеждены, что открывают истину, и их решения встроены в реальность реального мира.
Старые мифы, породившие нарративы идентичности, выражали убеждения о сущности мира, поэтому они составляли психологическую истину, вытекающую из истинности явлений познания мира, и облачались в интеллектуальную форму общения с использованием понятийного аппарата, существовавшего в то время.
Нарратив идентичности развивался по мере приобретения знаний о мире, усложнения его ментальной модели и более глубокой интерпретации опыта. Символика верований, необъяснимых интеллектом, и трудно поддающихся интерпретации переживаний эволюционировала в знания, сначала разговорные, а затем подвергнутые более строгому критическому анализу. По крайней мере, именно это произошло с нашими индоевропейскими предками и другими аграрными народами, такими как китайцы. Уже в глубокой древности были созданы первые трактаты, которые мы сегодня можем назвать философскими, такие как Ригведа и Авеста. Уже сейчас можно заметить различие между переживаемым миром и символической структурой, проецируемой на переживаемый культурой мир. Еще ярче это видно в открываемой ныне славянской мифологии, датируемой периодом на 2000 лет позже упомянутых выше произведений. Древняя символика сил природы и судьбы человека предстает здесь параллельно с и без того богатыми астрономическими, метеорологическими, агротехническими и психологическими знаниями.
На основе системной теории культуры, можно следовать правилам создания симулякров, но только тогда, когда они оснащены духовностью и трансцендентностью, а также механизмами эволюции через явления переживаемого мира, это не приводит к хаосу, но дает великий шанс создать миры, способные к жизни.
В формирующейся традиции вырабатываются знаки и их взаимные отсылки, что характерно для симулякров, а поскольку эти знаки происходят из культурного наследия или добавляются к нему, создается симулякр повествования, до степени смешения сходный с повествованием, построенным за счет непрерывности культурного развития и отличаясь от него лишь осознанием искусственности процесса его создания
Личность современного неоязычества
Следует подчеркнуть, что неоязычество в той или иной степени присутствовало на протяжении всего периода христианства. Однако оно не имело ни такого зримого размаха, как сегодня, ни точного, выразительного осознания. Оно появилось как поиск корней культуры, как обида, чтобы после выполнения задачи, возложенной на ее память, удалиться обратно в потенциальную, но неиспользованную область наследия. Это также осталось незамеченным внутри Церкви, поскольку элементы языческого наследия были включены в христианские ритуальные традиции.
Неоязычество, возникшее в конце ХХ века, представляет собой явление иного рода. Это явно связано с крахом идеологии современной программы. Оно возникло как одно из бесчисленных предложений по поиску идентичности, системы ценностей и направлений трансгрессии перед лицом духовной пустоты, оставленной угасшим мифом современности, точнее — всеми его версиями.
Формой преодоления давления потери идентичности является обращение неоязычников к родному фольклору. Система навязывает американский образ жизни как обязательный — он кажется самым лишенным духовности и самым порабощенным как духовно, так и материально. Кроме того, вступление в европейское сообщество требует от нас, с одной стороны, представить в новой международной компании что-то свое — это может быть только источником уважения к нам со стороны других народов.
Можно выделить два направления. Одно – массовое и поверхностное, ориентированное на веселье и народные гуляния, направлено на создание чувства идентичности и принадлежности и в то же время популяризирует родное наследие, побуждая некоторых участников проявлять к нему более глубокий интерес. Второе направление рекрутируется из тех, кто видит в этом наследии более глубокие смыслы и, чтобы приблизиться к ним, тщательно воссоздает проявления нашей древней культуры и искусства. Контакт с этим содержанием и профессионализм в достижении и интерпретации исходного материала приводят к открытию языческой духовности.
Оба направления фольклорной направленности, однако, стремятся к своей цели — построению новой традиции, которая обеспечит преемственность нарратива идентичности, восходящего к истокам древнего язычества и примиряющего его с духовным лицом современного человека.
На фоне межкультурных контактов славянская идея возродилась, но не на политическом, а на культурном уровне, и обнаружила общее ядро духовности в культуре времен до разделения славян на разные народы. Таким образом, интересы неоязычества сочетались с идеей объединения славянских народов. Однако факторы, ранее разделявшие славянские народы, утратили свое значение. Различные христианские церкви в славянских странах отошли на позиции симулякров, предлагающих лишь аффилиацию, что открыло пространство в идентичности как для идеи славянского единства, так и для присутствовавшего в ней общего элемента — чувства к старому, часто идеализированная языческая религия. Таким образом, нарратив идентичности построен из элементов, общих для славянского региона, при этом отвергая как политические разногласия, сформированные историей, так и религиозные разногласия, связанные с упадком христианства.
Глобализация с ее упором на устранение различий и утрату идентичности вызвала реакцию в форме сохранения национальной идентичности, и это также ведет к нашим культурным корням.
Обнаружение и обмен элементами наследия, сохранившихся в традиции славянских народов, приводит к раскрытию и наполнению содержанием славянской идентичности, открытие языческой религии дает рефлексию над системой координат — рефлексию над системой ценностей, которая должна быть выработана в любом случае после падение христианства и проекта современности. Крах культурной системы, экологические угрозы и глобальная политическая дестабилизация вынуждают нас взяться за нити, характерные для того направления, в котором должны развиваться культура и цивилизация, и ставить перед личностью вызовы – принятие отношения к происходящим изменениям и выбор жизненного пути в новая, пока неизведанная, но возникающая форма завтрашнего дня.
Теология Шукальского
«Крак, сын Людолы» — это не только миф, положенный в основу повествования, но и очертание религиозной системы, однако Шукальский не заставляет читателя поверить в содержание мифической истории, как это пытаются делать и сегодня некоторые церкви со своими основополагающим мифом. Здесь Автор с самого начала предполагает символическое содержание рассказа и открыто указывает на его авторство , заявляя, что основание религии на отечественном основополагающем мифе дает веру в себя .
В основополагающем мифе содержится все необходимое с самого начала: зарождение жизни на Земле, появление людей из животного мира, в том числе славянской расы со своим аграрным менталитетом. Шукальски опирается на современные знания, помещая зарождение жизни в воду, питаемую солнечным теплом, и эволюцию животных до появления человека(люди -потомки атлантов, дети Солнца и Воды, водные животные -лягушки — дочеловеческая раса[*по реальным славянским этнографическим представлениям лягушки и люди звенья одной цепи регистрационных превращений, внуки Даждьбога-Солнца, и называют Сыру Землю~Воду матерью]). Миф о начале по своей символике заставляет людей вспомнить о своих природных корнях, своей общей истории с животными, а особенно славян о развитии их культуры и земледельческой цивилизации среди влажных лугов и болот.
Святовид Шукальского — не бог в теистическом смысле, а совершенно виртуальный аппарат, который показан на страницах драмы о Кракове без использования терминологии теории систем, разработанной спустя полвека после написания произведения. СвятОвид — идея единства славян, откликающаяся в народах «большими осколками» и «малыми осколками» в сердцах знатных личностей.
Такой виртуальный бог жив, если он обладает характеристиками сущности, т. е. в картезианском смысле, способностью влиять на реальность, а для этого необходимо, чтобы идея, которую он несет, была жива в людях. Здесь реализуется философский аспект субъективности сконструированного бога.
СвятОвид — это не просто узкая идея, но, как и подобает (виртуальному, а значит, реальному) богу, он является носителем всей славянской культуры, в том числе и материальной, т. е. охватывает своей духовностью все стороны жизни — МирОвида, коренится в природе и человеческой судьбе, поэтому даже совершенно забытый (мертвый) человек может вновь ожить, возродиться из той же самой природы и живущих в ней людей , это отличает его от укорененных в абстракции богов, которые умирают безвозвратно, когда они перестают присутствовать как сущность в сознании людей.
Религия, построенная Шукальским, заполняет все измерения духовности. Здесь есть специфическая идентичность, погруженная в природу и аграрный менталитет, система ценностей, основанная на служении социокультурному развитию, и направленность поиска трансгрессий, как в плане формирования личности, так и программы развития культуры. и цивилизация. Также имеет место сакрализация достижений культуры , героизма жизни , развития сознания. Существует также программа культурной трансформации, непрерывной трансформации, защищающей от старения душ и опасности непризнания новых направлений, по которым следует следовать.
