Введение
В морфологической таблице к нашему докладу на XVI-х Зигелевских чтениях [1] мы упомянули о связи Ярилы и Велеса, как сына (воплощения) и отца(сути). Эта мысль в числе прочих показалась нашим оппонентам необоснованной. Таблица, помещенная на электронную конференцию «Откровенный разговор» в мае 1998 года, подверглась критике. В данной статье мы приведем доводы в пользу нашего рассмотрения Ярилы, как одного из воплощений Велеса. Поскольку главным упреком в наш адрес прозвучало то, что «Велес в таблице Гаврилова-Платова самодостаточен, т.е. гармоничен», а такого, дескать, и быть не может — мы коснемся и этого аспекта.
Род, Велес, Ярила как группа
В своем исследовании Рыбаков Б.А.[2] помещает Рода, Велеса и Ярилу в одну группу божеств, связанных с плодородием. Вслед за Топоровым В.Н. и Ивановым В.В. он считает, что проведение аналогии между культом языческого Ярилы и культом св.Георгия — Юрия, имеет веские основания[3]. Рыбаков также отмечает, что культ Ярилы гораздо более поздний в сравнении с культом Велеса и тем более Рода.
Заметим здесь, что во временном аспекте группа Род, Велес, Ярило как бы образует естественный Триглав, именуемый в изустной народной традиции коленом — дед-отец-сын или старый-зрелый-молодой, или же прошлый-настоящий-грядущий.
Каждый из трех названых богов воплощает сексуальную творческую энергию, но на разных уровнях и в разных энергетических формах. У Ярилы это самая низшая — животная форма, его призывают, чтобы оплодотворить женщину и землю. У Рода — самая высшая, древняя и первородная. Он оплодотворил Вселенную. Поскольку Род (как и Брахма в позднем индуизме), выполнив главную свою функцию устроителя Мироздания, отошел от дел, часть его “обязанностей” перешла по наследству к Велесу.
Этот Великий Бог воплощает Волю Рода, волю жить и возрождаться — он Страж и Властитель Перехода между Мирами, и никто не минует его, чтобы умереть в одном мире и появиться в другом[4]. Сходные функции кстати имеет баба-яга[5], которая может быть представлена как женская ипостась Мокоса-Велеса. Она ответственная за узлы на нити Клубка судеб как пряха Макощ, она и богиня смерти. А.Платовым высказана идея о светлой и темной стороне Велеса, Велесе Старом, как Черном боге, и Велесе Новом, как Светлом боге. Они ведут символический поединок на Калиновом мосту, соединяющем Нижний и Явный миры[6]. И.Белкиным доказана одна из главных функций Черного бога — подготовка мертвой материи к новому рождению, что относится и к человеку, и к семенам[7].
Общность годовых обрядов Велеса и Ярилы. «Скотьи» боги
Идея о близости культов Велеса и Ярилы не нова, еще в прошлом веке на этот счет высказывались похожие мнения, в частности отмечалась фалличность обрядов Велеса и Ярилы[8], а фалличность культа Рода после работ Б.А.Рыбакова не нуждается в каких-либо комментариях.
Загадка:
«Вышел Ярилко
Из задней избушки,
Стал бабу ярить:
По шерсти, по персти,
Поперек шерсти.
Ярил да ярил,
Да наярил добро.».[9, стр. 407.]
Звучит сексуально. Между тем речь идет вдвойне о сексуальном — отгадка такова — печь чистят помелом. Символика печи подробно рассмотрена И.Белкиным в упомянутых работах, она прозрачна и в комментариях также не нуждается.
Обратим внимание на сопоставление Ярилы и Велеса одним и тем же святым в эпоху православия, а также на календарная близость чествований Велеса и Ярилы.
Как один из возможных праздников Велеса Б.Рыбаковым отмечен Юрьев или Егорьев День 23 апреля, автор указывает на сходство обрядов «скотьего бога» и св.Юрия.
А.Афанасьев, ссылаясь на змееборческие черты Юрия-Георгия-Егория сопоставляет Юрия с Громовиком, но у него чуть ли не все боги есть проявления Громовика, и это наносит непоправимый ущерб всей логике этого автора. Если фактологической части «Поэтических воззрений» можно доверять, то в той же степени мы бы взяли под сомнение выводы, которые А.Афанасьев делает на основании имеющихся фактов.
«В Юрьев день славяне выгоняют скот в поле и закалывают барашка, без пролития крови на землю, кости его зарываются. Народная поговорка говорит: "Святой Юрий коров запасает". Так называемое егорьевское окликание обращается к Георгию с такой просьбою:
«Егорий ты наш храбрый
Ты спаси нашу скотинку
В поле и за полем
В лесу и за лесом
От волка хищного
От медведя лютого
От зверя лукаваго» [10]
Таким образом св. Георгий-Юрий-Егорий почитается покровителем стад и прямо назван «скотьим».
Известно, что «скотьим богом» в первую очередь на языческой Руси именовали Велеса, хотя и не только за то, что этот «лесной хозяин» не трогал и охранял скотину. Велес «пас души» умерших на том свете, который представлялся в том числе в виде пастбища.
Обрядовый вариант Егория-Юрия близок и к языческому Яриле (кстати очевидна и фонетическая близость имен). Егорий, как и Ярила, а потом и культурный герой Микула Селянинович — демиург-устроитель земли, покровитель полей и земных плодов.
В.Шуклин высказывает предположение, что «Ярила восходит, вероятно, к некогда одной из ипостасей верховного бога, превратившегося со временем в самостоятельный персонаж. Балтийским славянам известен Яровит, воплощающий функции Тура и сходный с Ярилой. Тур — воплощение плодовитости, безудержных животворящих начал»[11].
Устаревшая транскрипция Геровит, т.е. Яровит, позволяет нам провести еще одну семантическую аналогию — Гермес, т.е. Ярмес, античный аналог Велеса.
Мифическим воплощением мужества, силы и буйства является Велес, в период православия во время народных праздников (колядование) именуемый Туром. В своих работах Б.А. Рыбаков сближает Тура и Велеса, приводит рисунки действительных масок Тура, используемых во время мистерий. Ю.Миролюбов, да и не он один, описывает, как мужики выворачивали тулупчики наизнанку и вмиг становились похожими на волохатого скотьего бога. Подтверждая сведения А. Афанасьева о жертве во время празднования дня Юрия, Ю. Миролюбов отмечает, что «ранее в этот день закалывали барашка, а потом стали «закалывать просто большой пирог — это отголоски жертвы Велесу-Яриле»[15, стр.171-172]
Корень «ЯР» встречается в словах «ярить», «ярость», «яркий» и «яровой». “Ярь” или “яровица” (диалект.) — зелень или вешние всходы, “яриться” — пребывать в состоянии эйфории, “ярынь” — вешнее состояние и, наконец, “ярование” — игрище во славу весны.
«Слово о полку Игореве» объединяет в одно слово ЯР-ТУР, БУЙ-ТУР, это как бы ярость воина, возведенная в квадрат (именно БЕРсерки приводили себя в неистовство, в том числе делали они это химическим путем. В верхнюю часть щита у воина по-видимому были вшиты травы, берсерк кусал щит не от безумия, он принимал обезболивающее и возбуждающее. Ну а «бер», медведь — священное животное Велеса).
«Ярила олицетворяет мужскую оплодотворяющую силу и чувственные наслаждения. Празднование Ярилы, согласно «поучениям» против язычества, носило «разнузданный характер», сопровождалось пьянством, фривольными играми и кулачным боем.»[11]
Отголоски этой фривольности можно обнаружить и поныне. Известно описание свадебных обрядов уже 20-го века бассейна реки Унжи, а также Кадыйского, Чухломского и Кологривского районов Костромской области. Свадьбы сопровождались играми и припевками «со всевозможными пояснениями, советами, шутками и телодвижениями», в частности «открывание печной заслонки», что символизировало половой акт.
«Уж ты, батюшка Егорий!
Помоги нашему горю.
Ох, дубинушка, ухни!
Ох, зеленая сама пойдет, пойдет, пойдет!
Наша печка заперлася,
Поварушка уеб....ся» [9, стр. 169-171]
Источник сообщает, что изображающий Егория имел в своем костюме все основные эротические детали (например, в виде моркови и яиц).
Согласно реконструкциям А.Барашкова одно из имен Ярилы — Белояр [12]. Так, может быть, назывался и первый месяц нового года древних славян, начинающийся 21 марта, когда Ярила вздевает Зиму на вилы и прогоняет Морозы. А 23 марта белорусы отмечали камоедицы — медвежий праздник, пробуждение бера от спячки. В играх ряженых на свадьбах (Тверской и Костромской губерний) особое место еще в начале этого века отводилось медведю и быку [9, стр. 200-204], а это священные животные Велеса.
Юрий Миролюбов в статье “Яробог-Ярила-Ярко” пишет следующее: “Ярила был божеством не только живых, но и мертвых, ибо в Ярилин День, на Велик-день (впоследствии он стал пасхой) живые общаются с мертвыми в братской трапезе на могилах. Весна — время. когда родичи, потягиваясь, просыпаются в зеленых могилах. Они слушают птичье пенье, они участвуют в играх, в священных богомолиях в Боголесьях, в хороводах, в веселой тризне весны, где для них оставляются тарелки с куском мяса, яйцом, куском медовика... Ярила был божеством милостивым, добрым, которое соединяло живых с мертвыми.”[13, стр. 68-75] Т.е. во-первых, день Ярилы описан как день разговения, т.е. ели ГОВЯДО — коровье мясо., а во-вторых, именно Велес был у славян и прибалтов богом Перехода между миром Жизни и миром Смерти.
6 мая (16 цветеня) славяне почитали Яра-Ярилу как пахаря. Вероятно происхождение от одного корня ЯР имен АРИЙ-ОРИЙ-ЯРИЛО и слов орало-орать (пахать), т.е этот бог действительно отвечает за весеннее возрождение и первую пахоту.
2 травня — 22 мая это тоже Ярилин день, в православии день Вешнего Николы-Миколы (возможно пахаря Микулы Селяниновича — т.к. день посева яровых по народному календарю). Между тем непризнанная Велесова Книга гласит III 8/2/: "Велес учил праотцов наших землю пахать, и злаки сеять, и жать солому на полях страдных, И СТАВИТЬ СНОП в жилище, и чтить его как Отца Божьего". Т.е этому же он научил и Ария-Ория-Ярия, как первого из нового поколения людей. Впоследствии Арий мог обучить этому свое племя.
Существуют реконструкции древнего мифа, согласно которым обращенный Кощеем-Трипетовичем (Триптолемом, жрецом Деметры) в зайца(рысь) Ярила (скифский царь Линх) прибежал за помощью к Велесу. Велес расколдовал Ярилу, а Кощея — напротив, заковал в цепи. Тем самым Велес выступил как Правь по отношению к Кошею (Навь) и Яриле (Явь). Этот миф пересказывался в литературе не раз, и я его опускаю.
Обращает на себя внимание тот факт, что знаком принадлежности к любимцам Ярилы, как бога весеннего, покровителя брачующихся был венок. Кто дарил девушке венок — становился ее женихом (или девушка, отдавая в качестве «вено» венок, фактически становилась невестой). Обряд венчания прижился в православии. Венчать-венок-вено-венеды! Не исключено, что уже в Геродотову эпоху сколоты (скифы-пахари) и венеды могли поклоняться божеству типа Ярилы.
Превращение — ритуальная смерть Ярилы отмечалась 29 июня, когда в его услугах больше не нуждались [14, стр. 724-728], вероятно мифологически это и соответствует превращению Ярилы Кощеем.
Ярила (или Юрий-Егорий) Зимний — это 9 декабря. Пахать и сеять не надо, солнце идет на убыль, вот-вот ударят морозы. Но зачем-то в этот день крестьяне всячески ублажали коров. Не потому ли, что Ярила — тоже Корович, сын Велеса, Коровьего сына.
Со 2 по 6 января — Велесовы дни, скот кормят необмолоченными снопами, запасенными еще в жатву. Ряжение крестьян в шкуры и маски Тура, последняя неделя святочных игрищ и Крещение на 6 января. Очень подробно описаны праздники Ярилы и Велеса у Миролюбова. Сравнивая описание мистерий Велеса и Ярилы у трех авторов Рыбакова, Афанасьева и Миролюбова обнаруживаем значительное сходство особенно в части колядования, «кидания топора» через скот, и в части бесовских плясов под бубны, сопели и дуды. Однако есть некоторые детали, которые встречаются только у Ю.Миролюбова, и на мой взгляд их описанию в этом конкретном случае можно доверять также, как и сходным деталям. Во-первых это пословицы “Батька Власом уважай, будет добрый урожай” и “Бог Седовлас послал зиму на нас”. Седовлас здесь — другое имя Велеса. Во-вторых — упоминание о Трех, “ходивших до полуночи кануна Рождества и на Новый Год, один в черной шубе, шерстью наружу, другой — в рыжей, а третий — в белой... Один из этих Трех имел две сумки через плечо, а остальные — только по одной. Велес раздавал два рода благ: духовные и телесные, поэтому он имел две сумки. В первой было зерно. а во второй — сопель. Возможно, что все три Брата были Велесом в разных функциях, как Велес Колядин, Велес Ярилин и Велес Летний... Велесу дана большая роль: сохранение равновесия в славянском пантеоне, и в знак равновесия ему даны две сумки, материальная и духовная.”[15, стр. 275-276, 13, стр. 155].
1 марта, до начала масленицы, неделя. День рождения Ярилы Велесом и Дивой-Додолой согласно А.Барашкову. Незадолго до этого (3 дня) Велес "Коровий бог сшибает рог с Зимы" (поговорка). Нам справедливо возразят, что Дива традиционно связана с Дием, а не с Велесом, но при этом забудут о «Додоле».
Дива есть дочь или воплощение Дия, бога неба. Поскольку иногда Дий-Дый именуется и Дивом, то Дива — это женский род от “Див”. Афанасьев на одних страницах «своих поэтических воззрений» называет Диву женой бога неба, а на других — Громовицей: «В старинном литовском словаре Deivaitis — синоним Перкуна, женская форма Deivaite или Devaite — означает богиню дождей, во множественном числе devaites — женщины-духи источников и рек, первоначально дождевых потоков». Там же А.Афанасьев рассматривает происхождение имени Додола, оно сравнивается со шведским dadda -кормилица, мамка, dodo — др. немецк. мать, и однокоренным русским — доить. Не от того ли идет дождь, что доят Небесную Корову, мать Велеса? «Под именем додолы должно разуметь богиню, изливающую из своих облачных грудей молоко-дождь, производительницу земных урожаев». Это лишний раз подтверждает идею о том, что бог плодородия и земледелия Ярило может быть интерпретирован сыном Дивы-Додолы (и Велеса, тоже бога земледельцев) [14, стр. 801].
Имя Дива или Дэви — общее для многих богинь. Оно и означает богиню. Но именно у Шивы, которого мы считаем ведийским аналогом Велеса[1, 4], жена — Дэви, а у Велеса — Дива. Таким образом Дива-Додола есть жена Громовика, или Громовица, Велес соблазнил ее, и произвели они на свет Ярилу.
Ярила, как Яровит — бог войны, возможно, Ругевит-Руевит и Яровит — это имя одного и того же божества. Ярый и рьяный — синонимы. Сын Шивы, Сканда, также бог войны.
Велес и Ярила. Один и Бальдр. Навий и Явий
Скандинавский аналог Велеса — Один имел прекрасного сына Бальдра, он, как и Ярила — погибающий и возрождающийся бог с теми же функциями. И Ярила, и Бальдр в позднюю эпоху стали культурными героями, воплощающими бога типа Одина-Велеса. В своей работе Арно д’Апремон [16], по-видимому практикующий одинизм, приводит убедительные доводы в пользу рассмотрения Бальдра как воплощения Одина, он отмечает, что «множество элементов помимо их кровного родства, служат сближению образов отца и сына». Перескажем лишь некоторые из них.
Один в речах Гримнира "лучший из асов", Бальдр у Снорри Стурлуссона- "о нем можно сказать только хорошее, он самый лучший и все его восхваляют". Бальдр — "он столь прекрасен и сиятелен, что излучает свет", Один -"прекрасен и благороден лицом". Бальдр — "самый мудрый и красноречивый из асов", В мудрости Одина вряд ли усомнится даже скептик. К тому же Один покровительствует поэзии и обладает несомненным даром красноречия ("Речи Вафтруднира", "Песнь о Харбарде").
Второй ат футарка начинается с руны Хагал — это руна и Одина, и Бальдра (особенно, если руна в одной из своих форм — шестилучевая звезда, фактически — это «кириллическая» Жизнь). Руна эта также означает град. Град обращается в воду и происходит из воды, прямая аналогия с реинкарнацией Бальдра. Град — лед — инеистые великаны — Имир — первооснова мира. И Один и Бальдр оказываются пронзенными насквозь, чтобы добиться некой новой Формы бытия. Наконец, Один на погребальном костре не только дарит сыну кольцо, символ реинкарнации, но и шепчет заклятие Перехода. Один-старец есть реальный порядок вещей — заключает Арно д’Апремон, Бальдр-юноша — это тот же Один, но уже как идеальный порядок вещей. Они сменяют друг друга.
О том, что и сам Один покровительствовал земледельцам свидетельствует Снорри Стурлуссон в «Саге об Инглингах» [17]: «В начале зимы надо было приносить жертвы богам за урожайный год, в середине зимы — за весеннее прорастание, а летом — за победу. По всей Швеции люди платили Одину подать, по деньге с человека, а он должен был защищать страну и приносить жертвы за урожайный год».
Речь здесь идет, конечно, о реальном земном правителе, который был воплощением небесного Одина на земле и имел все основания быть услышанным. Благополучие и богатство бондов зависело от повторяемости урожайного года, т.е. от возрождения Бальдра из «мертвых». Известен также обычай скандинавов оставлять Одинову коню нескошенным клочок поля, славяне же оставляли нескошенным клочок поля «скотьему богу» — Велесу.
Велес как Мороз и Зимний Микола
Вернемся к разговору о праздновании дней Велеса-Ярилы зимой. Всеми любимый праздник «Новый год» практически совпадает с этими днями, когда огнищанин выводил вечером скот во двор, чтобы показать ему животным небесные чертоги «скотьего бога» — домом Велеса считалось созвездие Лесной Коровы — Лося (Большая Медведица).
Это дни Зимнего Миколы, т.е. Святителя Николая, что в православии принял, по- видимому, на себя функции Велеса. Уже во время полевых работ, в заботе об урожае крестьянин поминает Миколу Чудотворца и убирает красочно снопы в углу избы. А Сноп есть одно из имен древнего Велеса. Как и Велес, Никола покровительствует путникам, например, он подсказывает Садко как спастись от Морского царя. В «Каликах перехожих» св. Николай вообще становится покровителем моряков. Кроме того “стар-матер человек Микола” покровительствует при заговорах. Он — могучий волшебник, типа Велеса, взять хотя бы известную былину о спасении Михайло Потыка.
Михайло Потык был заколдован своей женой Марьей в камень. Его едут спасать Илья и Добрыня, названные братья, по пути к ним пристает калика перехожая. Ну и понятно, напрашивается в сотоварищи.
Богатыри в полный скок, калика еле шагает, а догнать его не могут (вспомним кстати Миколу Селяниновича и Святогора).
“Приводил их калека бел-горючему камешку.
– А скидайте-ка вы, богатыри, с плеч подсумки,
А кладите вы броню на сыру землю.
Тут лежит ваш названый брат.
И заклятье на него крепко положено.
А кто-то этот здынет да камешок,
А кинет этот камень через плечо, -
Тот Мишатку-то Потыка и ослободит.
Соскочил-то тут с коня Добрынюшка Микитич-он,
Хватил этот камень, здынул его,
Здынул-то столько до колен-то он,
А больше-то Добрынюшке не по силушке,
И бросил он этот камень на сыру землю.
Подскакивал ведь тут Илья Муромец,
Здынул он этот камень до пояса,
Как больше-то Ильюшенька не мог здынуть.
Как этот калека тут подхаживал,
А этот-он ен камешок покатывал,
А сам он камешку выговаривал:
– А где-то был горючий белой камешок,
А стань-ко тут удалый добрый молодец,
Подлекчись-ко, Потык, лекким-лекко! -
Взымал-то ен, словно перышко, да кидал через плечо,
А позади там стал удалой доброй молодец”.
Калика в конце называется Николой (или Илья догадывается, что это Никола). Творит он чародейство, чего не могут сделать ни Илья (Перун?), ни Добрыня. Чары Марьяны, т.е. Мораны-Морены-Мары, богини смерти, оказываются развеены более древним богом той же сущности — богом магии и смерти Велесом-Николаем Чудотворцем, выступающим под видом своего “жреца” калики перехожего.
«Зимний Микола едет на санях». «Ехал в санях Микола, просил ночлега. Обещал приехать в мае на телеге». На санях является под Новый Год и божество Зимы — Сивый. Характерно, что в эпоху «развитого православия» гроб с телом усопшего в русских деревнях ставили тоже на сани [15, стр.366]. Смерть и поныне ассоциируется с холодом, и не удивительно, что зимние боги в славянской традиции носят навьи имена Мороза и Сивого.
Велес в своей темной ипостаси — навий бог, как и Один-Вальфэдр (эддические слова с корнем Вел- или Vall- ясно об этом сведетельствуют — Вальгалла, валькирии, Вальгринд, Идавелль-поле...). Зимой Велес имеет хейти, божественное прозвище — Мороз (мор- т.е. смерть) или, уже упомянутое, созвучное с именем ведийского Шивы — Сивый. Велес — Водчий мертвых (как и Гермес), если не доверять Велесовой Книге, где это прямо написано, то есть еще однокоренные имена богов у прибалтов (Велс, Виелона...), а их функции «загробных пастырей» не оспариваются.
Мороз — Дед Мороз в православии как раз соответствует Николаю Угоднику. Сивый-Мороз появляется как белый, седой Рождественский Дед в числе ряженых. Он по-видимому является также богом мудрой старости (вспомните Сивку и Сивого мерина). Именно Сивка запряжена в сани Рождественского Деда, в Колядин день Сивого провожают и он метлой заметает след за собой. Старость и юность сходны. Николай и дед Мороз любят ребятишек и всячески угождают им. Они щедры и выполняют просьбы взрослых и детей. Иногда упоминают двух или трех Морозов — Синий нос, Красный нос и Белый нос — но это лишь представление некоторых месяцев одной зимы. Мороз-Коструба и Мороз-Костряник сопровождают Зиму-Сиву (или Сивого) в зимних мистериях Коляды.
Как и Велес, дед Мороз безмерно богат, что упоминается во всех сказках с ним. Причем, богатство его как природного характера (снег — чисто серебро), так и искусственного (диковинки). Мороз, как и Велес, любит хозяйствовать и хозяйственных. Как и Велес он устраивает героям Испытаниe, и горе тем, кто его не проходит ( см. Например «Морозко», «Два Мороза», «Мороз Иванович» )[18]
Выводы
- Смертный, но возрождающийся Ярила, вероятно, есть одно из многих воплощений более древнего и более объемлющего бога — бессмертного Велеса.
- Ярила — есть ипостась Велеса, как земледельческого и «скотьего» бога, как бога, покровительствующего нарождению новых поколений людей и возрождению природы, как подателя естественных благ, т.е. он есть Молодой, Новый Велес в новую эпоху или в определенное время года -Велес Вешний.
- Ярила не есть бог полностью тождественный Велесу, но и не всякий сын полностью повторяет отца. Возможно, под именем Яра-Ярилы Велеса почитали именно на южной Руси, а на Северной — как собственно Велеса (это могло быть обусловлено тем, что Велес еще и покровитель лесов и охоты в лесах, а южная Русь преимущественно степная).
- Мороз — Сивый — есть ипостась Велеса, как навьего бога, бога смерти, бога древнего знания, свойственного старости, и подателя богатства, т.е. он есть Старый, Прежний Велес в прошедшую эпоху или в определенное время года — Велес Зимний.
- Мороз противостоит Яриле, один умиротворяет природу, а второй — возрождает ее. Яриле противостоит и другой бог смерти — Кощей. Вероятно, это календарное отражение противостояния Черного и Белого Богов, «Вия» и Ивана Быковича «на калиновом мосту», описанное А. Платовым. Поскольку Велес в каждом из этих случаев оказывается противником самого себя — в этом смысле он самодостаточен и гармоничен.
- Ярила-Явь и Мороз-Навь есть две из многих сторон Велеса — Прави. Весной Молодой Ярила сменяет Сивого Мороза, а Новый Велес меняет Старого Велеса. Затем цикл повторяется.
Список литературы
1. Гаврилов Д.А., Платов А.В., К основаниям традиционализма через морфологический анализ мифов о Великом боге индоевропейцев // Материалы XVI Зигелевских чтений, доклад, асс. «Экология непознанного», секция. 2. «Человек и традиция», 23 марта 1998.
2. Рыбаков Б.А., Язычество древних славян, -М., 1997.
3. Иванов В.В., Топоров В.Н., Исследования в области славянских древностей, М., 1974, стр. 183 сл.
4. Гаврилов Д.А., Велес-Один-Шива — Великий Бог индоевропейцев/ Протоязык и традиционализм, -М.: МГИФИ, 1997.
5. Андреев А., Баба-Яга, Русские боги в зазеркалье/ Мифы и Магия Индоевропейцев, вып. 3-4., М., 1997.
6. Платов А., Бой на Калиновом Мосту или прогулка тропою Мертвых/ Мифы и Магия Индоевропейцев, вып. 5., М.,1997.
7. Белкин И., Как выглядел Черный Бог/ Мифы и Магия Индоевропейцев, вып. 4-5., М.,1997.
8. Ефименко П.С., О Яриле, языческом божестве русских славян, СПб, 1869.
9. Русский Эротический Фольклор (песни, обряды и обрядовый фольклор, народный театр, заговоры, загадки, частушки), -М.:НИЦ Ладомир, 1995.
10. Афанасьев А. Происхождение Мифа, -М.: Индрик, 1996, стр 390, стр 193.
11. Шуклин В., Мифы русского народа, -Екатеринбург, 1995, стр 111, стр. 138.
12. Барашков А., Календарь ведической Руси/ Мифы и магия индоевропейцев, вып 1. 1995, стр. 61-117.
13. Миролюбов Ю., Сакральное Руси. т.2. Русская мифология, — М.: Золотой век, 1997, 607 с.
14. Афанасьев.А, Поэтические воззрения славян на природу, -М.: Индрик, 1994, т 3.
15. Миролюбов Ю., Сакральное Руси. т.1. Русский языческий фольклор, -М.: Золотой век, 1997, 592 с.
16. Арно д’Апремон, Один, Владыка рун / Мифы и Магия Индоевропейцев, вып. 6., М., 1998.
17. Снорри Стурлусон, Сага об Инглингах. Пер. М.И.Стеблин-Каменского // Круг Земной (Snorri Sturluson "Heimskringla"), -M.: "Наука", Москва, 1980.
18. Русские народные сказки в обработке известных писателей и ученых. — Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во, 1987. — 526 с.
