О истории, вере, ошибках, поиске, людях и немного о том, почему современные родноверы иногда выглядят гораздо серьёзнее, чем ситуация того заслуживает.
Большое интервью с Вадимом Казаковым
Бог может быть проявлен во всём. Именно это понимание и было положено в основу родной веры ещё в далёком 1994 и закреплено в книге «Мир Славянских Богов», первое издание которой вышло в 1997 году. Там было указано, что «Род исток всему».
Вадим Казаков
Есть люди, которые приходят в уже существующую традицию.
А есть те, кто оказывается у самого её начала.
Вадим Казаков один из тех людей, чьё имя неразрывно связано с формированием современного русского родноверия. В 1993 году появилась Калужская славянская община, а спустя несколько лет Казаков стал одним из создателей и руководителей Союза Славянских Общин.
Тридцать с лишним лет спустя родноверие уже совсем не то, каким оно было в девяностых.
Появились новые общины, новые обряды, новые книги, новые авторы и, конечно же, новые споры о том, где заканчивается древняя традиция и начинается современная реконструкция.
И поэтому сегодня нам интересно поговорить не только о богах, обрядах и славянской культуре.
Нам интересно поговорить о человеке.
О том, каким был этот путь в самом начале. Что тогда пытались создать? Что получилось? Что пошло совсем не так? От каких идей пришлось отказаться? И что происходит с движением, когда оно начинает жить собственной жизнью?
Мы поговорим об истории, вере, ошибках, поиске, людях и немного о том, почему современные родноверы иногда выглядят гораздо серьёзнее, чем ситуация того заслуживает.
Это разговор с человеком, который был у истоков.
Вадим Казаков.
1
Часть первая. Знакомство
- Вадим, если убрать слово «родноверие», кто вы вообще такой?
- Сложно сказать. Можно меня убрать из родноверия, но нельзя родноверие убрать из меня. Тогда придётся вернуться в далёкий 1971 год, когда я осознал, что это моё, славянское язычество, которое сейчас мы называем родноверием. И это вся моя жизнь. За исключением первых 6 лет. А так-то я жил жизнью обычного человека. Детский сад, школа, каникулы у бабушки с дедушкой в деревне, затем армия, работа на заводе, учёба в МГТУ им. Баумана, женитьба, рождение дочери, безработица, опять работа, но в строительной фирме, развод, опять женитьба, рождение сыновей, пенсия. Ну, наверное, можно добавить творчество: статьи, книги, песни.
- Каким вы были в 18 лет? И что в вас от того человека осталось?
- К 18 годам я был довольно начитанным человеком. И даже не по современным меркам, а по меркам того времени, когда книги читали все. Ну, или почти все. Ещё в начальной школе я читал журналы «Науку и жизнь» от корки до корки, «Технику – молодёжи», газеты, книги, умудряясь совмещать всё это с уроками, игрой в хоккей, футбол и прочие дворовые игры. Но то, что я читал гораздо больше, чем другие, я осознал во время службы в армии, которую я проходил в составе 6-ой роты в/ч 14174. Поддержать разговор на разные темы, начиная от творчества Ремарка до особенностей изучения редких иностранных языков, в роте могли только три человека: наш моторист катера, «Морского охотника», Александр Шастин из Ленинграда, Андрей Масин из Москвы и я. Остальные сослуживцы, к сожалению, этим не интересовались. Но это вовсе не значит, что они были глупые, просто это не входило в круг их интересов. А меня интересовало многое. Так что от того человека у меня осталась тяга к познанию непознанного.
- Вы сами нашли этот путь или он вас нашёл?
- Скорее путь меня нашёл.
- Что в вашей жизни было раньше: интерес к истории, язычеству, политике, поиску смысла или просто желание разобраться, «как всё это вообще устроено»?
- Интерес к истории, язычеству, политике и поиску смысла. Вы перечислили всё в нужном порядке.
- Помните момент, когда впервые подумали: «Нет, это уже не просто интерес. Я этим занимаюсь всерьёз»?
- Конечно, помню. Как только была создана Калужская Славянская община. Это был сентябрь 1993, но первое упоминание о КСО в печати это 22 октября 1993 года. Тогда был выбор: или заниматься этим всерьёз, или разойтись. Я выбрал первый путь.
- Вы когда-нибудь думали, что вся эта история зайдёт настолько далеко?
- Я думал, что это рано или поздно зайдёт далеко, но не думал, что увижу, насколько далеко всё зайдёт. Довольно необычные чувства теперь испытываю, глядя на это всё. Когда я вижу коловрат, наклеенный на стекло автомобиля, или на шевроне бойца, я вспоминаю, как в переписке с Доброславом согласовывал дизайн знака, а потом согласованный знак разместил на обложке «Именослова», преодолевая возражения директора издательства, Владислава Трефилова. Он настойчиво предлагал разместить на обложке что-то типа каравая или народных узоров. Но я настоял на коловрате. И первая в мире книга с коловратом на обложке была подписана в печать в феврале 1994 года. И вышла тиражом в 3000 экз. А теперь знак узнают миллионы людей!
- Если бы вам в 1993 году показали современного родновера с бородой, татуировками, Telegram-каналом и 400 спорными теориями о Перуне, что бы вы ему сказали?
- В 1993 году я не представлял, что будут телеграм-каналы. И что люди добровольно, находясь на свободе, будут наносить на себя татуировки. Тем более, не представлял, да и сейчас не представляю, что о Перуне можно создать 400 спорных теорий. Поэтому я бы, наверное, ничего не сказал. Удивился бы, до чего техника дошла, как говорил почтальон Печкин. Всё-таки 1993 год это всего лишь 2 года после развала СССР. Это другой мир, другие понятия.
- В 1993 году Казаков создал Калужскую славянскую общину, а в 1997 году стал главой созданного ССО СРВ. Источники также фиксируют его участие в международных контактах и попытках объединить разные языческие сообщества.
- Не совсем так. Основателем ячейки, которая стала Калужской Славянской общиной, является Вячеслав Пальмин. Я был первым главой (старейшиной) Калужской общины, почти 30 лет.
2
Часть вторая. Начало
1994 год.
- Когда вы впервые поняли, что создаёте не просто общину, а новое религиозное движение?
- Сразу же, после создания общины. Собственно, община и задумывалась для возрождения славянского язычества. Причём, мы думали, что нас всего трое на всю Россию! Даже не подозревали о существовании единомышленников. Хотя такая надежда теплилась.
- В 1993 году вы вообще представляли, что через несколько лет будете руководить объединением общин из разных городов?
- Нет, не представлял. Но то, что я буду известным человеком, мне предсказали 24 августа 1986 года. Когда мне был всего 21 год, и я после армии работал на заводе. Это был очень странный случай. Вечером мы с приятелем, Михаилом, пошли на танцы в городской парк. И по пути увидели туристический автобус «Икарус», стоявший возле парка. Из него вышли три девушки, и мы решили с ними познакомиться. Приятель начал беседу с двумя, а я подошёл к третьей. Девушка как девушка, на вид ровесница или чуть старше. На ней был джинсовый костюм, длинные тёмные волосы. Я спросил, как её зовут, она ответила. Затем я сказал: «А меня зовут…» и не закончил фразу, потому что она сказала: «тебя зовут Вадим Казаков». Я удивился и спросил: «А что ты ещё про меня знаешь»? Девушка ответила: «Ты будешь известным человеком». Говорила она это на правильном русском языке, но с едва уловимым акцентом. Вернее, не акцентом, а строила речь очень правильно, так не говорят (не говорили тогда). Потом они собрались ехать, и мы им сказали: «Оставайтесь тут, с нами!». На что она отрицательно покачала головой и сказала: «ТУТ (она выделила слово) скоро будет очень плохо». И уехали. В тот же вечер мы с приятелем познакомились в парке с двумя девушками, Ириной и Ольгой, и пошли провожать их до дома. Но этот странный случай не выходил какое-то время у меня из головы. Вспомнил я о нём вновь в 1989, когда реально стало плохо, а потом в 1994 году, когда понёс в издательство рукопись «Именослова».
- Что тогда было самым сложным: найти людей, придумать систему, договориться между собой или объяснить окружающим, что вы вообще делаете?
- Да всё было сложно. Тогда не у каждого человека был городской телефон, тогда не было интернета, тогда на переписку по почте тратилось драгоценное время. Но объяснить окружающим, что мы делаем, оказалось самым простым. Мы подавали объявления в газету о том, что организовываем славянские праздники. Затем описание (уряды) самих праздников давалось в каждой моей книге, начиная с первого Именослова (1994 год). Тираж третьего издания «Именослова» в 5000 экз. вкупе с первым и вторым изданиями привёл к тому, что уряды и календарь разошлись по СНГ и попали в нужные руки. Они неоднократно тиражировались затем уже в интернетное время.
- Как выглядело первое родноверческое собрание? Не в мифологической реконструкции, а буквально. Где сидели? Что пили? Кто опоздал?
- Пили чай. Сидели в комнате №51 на пятом этаже общежития ВНИИМЭТ, на ул. Большевиков, дом №1. У меня дома оно проходило. Обложились книгами, тетрадями и строили планы. Это был октябрь 1993 года. В дальнейшем в хорошую погоду собрания проходили у памятника К.Э. Циолковскому каждый вторник и пятницу в 18.00. А в плохую погоду у меня дома.
3
Часть третья. Первые шаги
- Какие первые обряды вы делали сами?
- Если брать общинные обряды, то принесение требы в Огонь. Ржаной хлеб, как сейчас помню. А если частные, то это заговоры на огонь, на вещи.
- Что из того, что вы делали в 1990-е, сегодня кажется вам наивным?
- Да практически ничего. Потому что перед тем, как что-то делать, мы рассматривали это с разных сторон. И отбрасывали несостоятельные версии. Любая наша теория подтверждалась или опровергалась практикой. Например, к 1996 году была «обкатана» годовая обрядность. И она практически в неизменном виде сохранилась до сего дня. Чтобы убедиться, достаточно посмотреть видеохронику за 1995 или 1996 год. Или кинохронику и фото с праздников 1994 года.
- А что, наоборот, спустя 30 лет оказалось правильным решением?
- Ввести в обиход термин «родная вера». Он был предложен Богумилом на вече в июле 1997, когда создавался Союз Славянских Общин. Я ратовал за «славянских», хотя уже был знаком с термином rodzima wiara, так как переписывался со Сташко Потшебовским из Вроцлава, главой польской Rodzimej Wiary (Родной веры), а в мае 1996 принимал у себя в гостях в Калуге представителя чешской общины rodna vira (родная вера), Радека Микулу из Праги. В итоге ССО получил дополнительное название СРВ (Славянской родной веры) и стал ССО СРВ в 1998 году. А уже в 1999 Велеслав Черкасов применил термин «родноверие» на основе «родной веры»
4
Часть четвертая. Автор
Масленица общины "Родолюбие" в Подмосковье (2010)
У Вадима Станиславовича есть книга «Мир славянских богов», впервые вышедшая ещё в 1990-е и впоследствии многократно переиздававшаяся. Российская национальная библиотека фиксирует, например, 8-е переработанное и дополненное издание. Помимо этого, Вадим автор еще ряда книг, например первая книга с коловратом на обложке «Именослов»
- Где заканчивается реконструкция и начинается ваше собственное творчество?
- Я старался, чтобы творчество не переходило определённую грань. Например, когда я создавал современный родноверческий календарь с его праздниками, а это было в августе-ноябре 1994 года, я старался составлять уряды (описания) праздников, опираясь на этнографию, но не закапываясь в ней. Поэтому уряды праздников сейчас выглядят так, как будто они такими были всегда. Они давно ушли в народ, обросли подробностями, изменениями, но до сих пор остаются узнаваемыми, такими какими они выходили из-под моего пера ещё в 1994-1997 годах. Собственно, так и было задумано, чтобы люди увидели в урядах своё, родное знакомое. Каждый уряд подтверждается этнографией.
- Как вы сами определяете границу между «мы нашли свидетельство» и «мы считаем, что это могло быть так»?
- Вопрос любопытный. Где взять эту грань? Ну вот давайте порассуждаем. Нигде не написано, как в древности язычники располагались перед капью на капище. Свидетельства нет. Написано, что они там собирались? Да. Но как? Выстраивались в каре, треугольником, в шеренгу по два или ещё как-то? Неизвестно. Но если мы посмотрим на планы раскопанных археологами капищ, то там только два варианта: в круг и в полукруг. Вот поэтому мы считаем, что могло быть так. Это логично.
- Какие вещи, которые сегодня родноверы считают древними, на самом деле являются современными реконструкциями?
- Мне сложно ответить за всех родноверов, потому что я-то вижу, что реконструкция, что древний подлинник, поскольку сам руку приложил ко многому. А человек, пришедший к родноверию даже в начале нулевых, уже не сможет разделить реконструкцию и древность, не занимаясь углублённым изучением предмета. Ну и, опять же, к вопросу о древности. Например, известный заговор «Батюшка ты Яр-Огонь» записан на языке XIX века, но мы же можем допустить, что он пересказывался за несколько веков до первой записи? Можем. И, наверное, будем правы. Древний он или нет? Былины «Владимирова цикла» записаны на языке XVIII века. Они древние или нет?
- Есть ли у вас собственные идеи, от которых вы сегодня отказались?
- Есть. Но они изначально были так себе. И отказывался я от них достаточно быстро. Любая идея должна выдержать проверку временем.
- Какую свою старую публикацию вы сейчас переписали бы целиком?
- Все! Потому что время идёт, появляются новые данные, накапливаются ошибки, которые надо устранять.
- А какую свою идею вы до сих пор считаете недооценённой?
- Идея, которая описана в книгах «Навье царство» и «Странники иномирья». Которая заключается в том, что сновидения это совсем не то, что мы о них думаем. Это гораздо серьёзнее. Сейчас многие изучают ОС (осознанные сновидения). Но я считаю, что как раз в неосознанных скрыто нечто такое, что всех ещё удивит.
- Что современный родновер чаще всего принимает за древнюю традицию, хотя исторических доказательств этому нет?
- К примеру, купание в проруби считают якобы древней традицией. Ещё с язычества. Но на самом деле нет. Многие новодельные знаки принимают за якобы древние славянские. И наоборот, считают знак восьмилучевой «коловрат» современной выдумкой, хотя это древний знак. Современное только название и дизайн, о котором я говорил выше.
- Есть ли вещи, которые вы сами когда-то считывали как историческую традицию, а потом поняли, что ошибались?
- Я начинал с академических источников, с этнографии, с трудов советских историков и археологов. Поэтому, скорее всего, нет таких вещей. Или же есть. Но они не достойны упоминания. Даже цитируя «Велесову книгу», я понимал всегда, что это поздняя вещь. Талантливая подделка. Хотя у меня на этот счёт есть и своё мнение. Она подделка, конечно, но не вся. За основу могли быть взяты небольшие фрагменты текстов. Но, повторюсь, это всего лишь гипотеза.
- Если завтра историки докажут, что какая-то важная часть современной родноверческой традиции была придумана в XX веке, должна ли она исчезнуть?
- Я могу помочь историкам и сообщить им, чтобы они не мучались, что именно было придумано в ХХ веке в родноверческой традиции. Но они меня не спрашивают. И нет, не должна исчезнуть. Потому что это естественный путь любого развития. Что-то когда-то кем-то придумывается. И если это что-то изначально не выдаётся за глубокую древность, находит своё место в современном мире, то почему бы и нет? Это что-то и становится традицией.
5
Часть пятая. Боги
Купало 2026. В обавниках у Вадима Станиславовича Никита Вереск.
- Вы говорили, что Бог един и множествен в своих проявлениях. Что для вас сегодня означает эта формула?
- До то и означает. Что Бог может быть проявлен во всём. Именно это понимание и было положено в основу родной веры ещё в далёком 1994 и закреплено в книге «Мир Славянских Богов», первое издание которой вышло в 1997 году. Там было указано, что «Род исток всему».
- Если богов не нужно буквально воспринимать как отдельных существ, тогда что такое бог для родновера?
- Сверхличность, проявление единого Рода. Опять мы с вами можем пофилософствовать и привести пример. Представьте некоего человека. Он является для кого-то мужем, для кого-то отцом и ведёт себя как отец. Для кого-то он начальник, для кого-то подчинённый, для кого-то верный друг, а для кого-то злой сосед. И это будет один и тот же человек.
- Вы сами воспринимаете богов как личности, силы природы, архетипы или нечто другое?
- Как сверхличности, человеческим разумом не познаваемые.
- Можно ли быть родновером и вообще не верить в буквальное существование богов?
- Тут вопрос встречный: что значит буквально? Как в бородатого старца, сидящего на облаке? Или воина, пускающего из тучи стрелу напряжением в 10 000 вольт? Вот я не верю в бородатого старца, сидящего на облаке. Могу я быть родновером? Могу.
- Если человек обращается к Велесу, а другой говорит, что Велес существует только как образ культуры, они оба родноверы?
- Разумеется. Ведь они оба считают, что он существует ;-) Пусть «только» или «не только», но существует.
- Что важнее: историческая точность обряда или то, что он работает для человека?
- А это вещи взаимосвязанные. Ведь обряды не на пустом месте строились, не сразу из ничего. Это был сложный путь, который повторял развитие человека. Историческая точность с развитием человека могла становиться несущественной или изменять свои черты. Например, люди до сих сохраняют обряд почитание предков и погибших воинов, просто они его проводят 9 мая перед Вечным огнём. Суть осталась та же, а внешне всё изменилось. Почитание памятников, цветы перед памятниками, что это как не изменённый обряд?
- Может ли современный родновер сказать: «Я не знаю, существовал ли этот обряд тысячу лет назад, но я считаю его правильным и поэтому буду его делать»?
- Сказать-то он может всё, что угодно. И даже лично что-то делать, как ему кажется правильным. Но уже давно введены определённые общие правила для обрядов, которых надо придерживаться, если обряд общественный.
6
Часть шестая. Личное
- Что лично вам дало родноверие?
- Я никогда об этом не думал. Я всегда думал: что лично я сделал для родноверия?
- Что оно у вас отняло?
- Веру в наличие здравого смысла у довольно большой части человечества.
- Вы стали счастливее благодаря этому пути?
- Да.
- Сколько друзей вы потеряли из-за своих взглядов?
- Из-за взглядов ни одного.
- Были ли моменты, когда хотелось всё бросить?
- Были, но они быстро проходили. Откуда-то появлялись силы продолжать начатое.
- Что тяжелее: создавать движение или потом наблюдать, как оно развивается без тебя?
- Тяжелее наблюдать как его разваливают негодяи и профаны, спекулируя на именах Богов. Кстати, Боги мне подарили такую возможность: наблюдать, как развивается без меня.
- Есть ли вещи в современном родноверии, которые вас раздражают?
- Меня раздражает использование названия «родноверие» для совершенно идиотских идей, которые к родноверию не имеют никакого отношения.
7
Часть седьмая. Юмор
- Что вас смешит в современных родноверах?
- Уверенность в том, что они «знают как жили русичи 1000 лет назад». Я, изучая архивы, в том числе и по своей родословной, поражаюсь тому, насколько одновременно и похожи, и непохожи поколения людей, которые были до нас. Это другой мир.
- Какой самый нелепый вопрос вам когда-либо задавали?
- Ты был хоть раз на славянском празднике?» (с) Спросил у меня как-то один человек, назвавшийся родновером. И я даже не нашёлся, что ему ответить. Оправдываться и говорить, что был, выглядело бы глупо. Ответить, что не был, было бы ещё глупее. В итоге он, видя, что я замялся и желая мне добра, посоветовал сходить на Велесов день. Это было в 2007 или 2008 году. Пришлось идти, куда деваться?
- Какая самая нелепая вещь происходила на языческом празднике?
- Много нелепых вещей происходило, выбрать какую-то одну не представляется возможным. На любом празднике происходят нелепые вещи. Но это вопрос к людям, которые идут на праздник, не понимая, куда идут и для чего. Могут попросить освятить ладанку или икону, или наречь их библейским именем. Нет предела человеческому невежеству.
- Приходилось ли вам объяснять родственникам, что вы не собираетесь приносить соседей в жертву?
- Нет, мои родственники не настолько глупы, чтобы так думать. Кстати говоря, я всегда поражался вопросам вроде: «А правда, что язычники поклоняются пням?» Вот так и представлял себе Платона или же Аристотеля, который в перерывах между написанием трактата по физике, то и дело кланяется пню.
- Что вы думаете, когда видите человека, который знает названия 70 богов, но не знает, как зовут собственную бабушку?
- Я думаю, что ему не повезло в жизни.
8
Часть восьмая. Память
- Что бы вы сделали иначе, если бы снова оказались в 1993 году?
- Тут места не хватит, чтобы ответить и всё описать. Русский мужик задним умом крепок, как известно. Многое сделал бы иначе. Но тут уже мы скатываемся в жанр про попаданцев. На самом деле те условия, которые были, заставляли поступать так, а не иначе. И мы уже, глядя на нас самих из прекрасного (или не очень) далёка, удивляемся почему бы не поступить так-то и так-то, но забываем о тех условиях, которые нам ставило время.
- Создавали бы вы ССО СРВ ещё раз?
- Да. Обязательно. Но уже по другим принципам и избежал бы многих ошибок. Больше учитывал бы человеческий фактор, меньше бы полагался на слова отдельных «соратников».
- Нужно ли вообще сегодня создавать единую организацию родноверов?
- Это нужно делать позавчера, что называется. Сегодня это сделать в сотни раз труднее. История даёт шанс один раз. И он был дан в 1997 году. Теперь только упорный труд.
- Что, по-вашему, современное родноверие делает неправильно?
- Если мы говорим именно о родноверии, а не людях, которые этим названием прикрываются, не являясь родноверами, то оно делает неправильно всё то же, что и раньше – разобщается, делится на общинки, группки, одиночек. Причём, родноверов с каждым годом количество растёт, а количество общин нет.
- Что оно делает правильно?
- Не сдаётся. Несмотря ни на что!
- Каким вы хотите увидеть его через 30 лет?
- Я хочу видеть его полноправно признанным государством Российским.
- Вам важнее, чтобы родноверие стало массовым или чтобы оно осталось небольшим, но серьёзным движением?
- Я против массовости, как ни странно. И ещё: у нас нет миссионерства. Но я за то, чтобы родноверие стало серьёзным движением. Это можно сделать, если не превращать родноверов в «фестивальные массы». Нужна кропотливая работа по просвещению родноверов, по повышению их образовательного уровня. А уж потом расширяться.
- Что должно остаться после вас?
- Память.
- Если убрать ваши книги, организации, титулы и всё остальное, какую одну мысль вы хотели бы оставить человеку, который впервые услышал о родноверии?
- Родноверие (или, если ему будет так привычнее, славянское язычество) исконная вера славянского народа. Других просто нет. Все остальные — привнесённые от чужеземцев. Это не значит, что родноверие хуже или лучше других религий. Просто оно своё, родное. У соседского мальчика может быть богатый и знаменитый отец, а ваш отец не знаменит и не богат. Но он ваш отец! Родной. Другого просто нет и не будет никогда. И теперь на минуту представьте, что вы плюёте на родного отца, рассказываете про него гадости, а отца соседского мальчика боготворите. Представили? И кто вы после этого?
9
Часть девятая. Ответы
- Вы создавали родноверие таким, каким хотели его видеть. А теперь оно живёт собственной жизнью. Нравится ли вам то, во что оно превратилось?
- Сложный вопрос. Если говорить опять же, о настоящем родноверии, о том, которое задумывалось, то оно превзошло все мои скромные ожидания. Издано десятки, сотни и, даже, наверное, тысячи трудов, статей и книг по вопросам, связанным с родноверием. Да и самих родноверов не десятки или сотни, как в начале 90-х, а тысячи и десятки тысяч. И это не может не радовать! Огорчает, что в глазах обывателей под родноверами понимают зачастую просто людей с больной фантазией.
- Вы сказали, что сегодня переписали бы все свои старые публикации, потому что со временем появляются новые данные и обнаруживаются ошибки. А есть ли среди этих ошибок такая, за которую вам до сих пор особенно неловко?
- Есть. Но это не то, чтобы ошибка, это была шутка, которую народ не понял и принял её за истину. Я недооценил силу печатного слова и отсутствие чувства юмора у читателей.
- Вы говорите, что в 1990-е практически ничего не считаете наивным, потому что всё проверяли практикой. Но если отделить практический результат от исторической достоверности, есть ли что-то, что сегодня вы бы уже не стали выдавать за реконструкцию?
- Вы знаете, это очень интересный вопрос. В августе 1997 года я, как глава только созданного Союза Славянских Общин, был приглашён в Литву, Йонасом Тринкунасом, в летний лагерь РОМУВЫ, в город Ужпаляй. Туда же съехались язычники из некоторых европейских стран. Из Австрии, Германии, из Польши, из Латвии. Так вот, некоторые показывали, как проходят у них праздники. Я тоже показал. Так вот все буквально понимали, что происходит на обряде. Оказалось, что обрядовая часть очень похожа. Особенно у нас, и у литовцев. Конечно, были какие-то действия, которых не было у нас. Но были у них. Например, я взял оттуда обряд обнесения общей требой с загадыванием желания. Мы до того каждый сам загадывали желание над своей требой и сами относили к жрецу. А они обходили ещё и с общей требой по кругу собравшихся. Вот я бы не стал этот обряд выдавать за реконструкцию. Потому что получилось так, что родноверы из разных стран, не видя обрядов друг друга, пришли к единому обряду. И таких «реконструкций», которые на самом деле не реконструкции, а нечто большее, можно много ещё насчитать.
- Вы много говорите о разобщённости родноверов. Почему, на ваш взгляд, люди, которые говорят об одной вере и одних богах, так легко начинают спорить между собой о том, кто из них «правильнее»? В самой человеческой природе здесь проблема или в устройстве движения?
- Это болезнь роста плюс человеческий фактор. Для того, чтобы всё устроилось, нужно время.
- Вы сказали, что при создании ССО СРВ слишком сильно полагались на высокопарные слова отдельных соратников и недостаточно учитывали человеческий фактор. Какой главный урок о людях вы вынесли из истории Союза?
- Не верь каждому красивому обещанию.
- Есть ли человек из числа ваших бывших соратников, с которым вы сегодня поступили бы совершенно иначе, если бы получили возможность вернуться в тот момент?
- Есть, и не один.
10
Часть десятая. Финал
- Вы говорите, что родноверию необходим серьёзный образовательный уровень. А каким, по-вашему, должен быть образованный современный родновер? Что он обязан знать и понимать, прежде чем вообще начинать учить других?
- В первую очередь он должен знать историю зарождения родноверия в России и славянских странах. Знать Символ веры, Основы вероучения. Отделять родноверов от тех, кого у нас принято называть «медведунами». И не верить всему что пишут в интернете. Доверяй, но проверяй!
- Вы сами стали одним из людей, которые во многом сформировали современный облик родноверия. Не возникает ли у вас иногда ощущения личной ответственности за то, что сегодня люди называют родноверием? Даже за те вещи, которые вы сами считаете искажениями?
- Конечно, возникает. Ещё как. Спасает лишь то, что люди не знают, кто ответственный.
- Вы сказали, что не хотите массовости и выступаете против превращения родноверов в «фестивальные массы». Где для вас проходит граница между живой народной религией, которая должна быть доступна многим, и движением, которое начинает терять содержание ради количества?
- Когда люди будут приходить на славянский праздник, не заботясь о том, чтобы надеть народную одежду, вести себя неподобающим образом, клеветать на предков, то это уже будет за гранью.
- Вы говорите, что родноверие должно быть признано государством и стать полноправной частью российского общества. А что, на ваш взгляд, само родноверие должно изменить в себе, чтобы быть готовым к такому признанию?
- Для начала организоваться наконец-то. Привести в соответствие календарь, терминологию, теологию, обрядовость и т.п. Это вдобавок к принятому Символу Веры и Основам Вероучения. Но это лишь начало. Дальше родноверы должны своими делами доказывать окружающим и себе, в первую очередь, что они не болтуны и не маргиналы.
- И последний вопрос. Представьте, что весь этот путь закончился. Перед вами Бог, которому вы служили и о котором писали десятилетиями. Вокруг нет никого, только вы и Бог. У вас есть право задать ему вопрос, на который он может ответить максимально честно. Что вы у него спросите?
- Это всё или я могу ещё что-нибудь сделать полезного?
Послесловие от автора
После таких разговоров остаётся странное ощущение. Вроде бы ты поговорил с человеком о прошлом, о книгах, обрядах, богах, организациях, ошибках и людях. А потом закрываешь текст и понимаешь, что на самом деле разговор был совсем о другом.
О времени.
В 1993 году, когда появилась Калужская Славянская община, всё это выглядело совершенно иначе. Не было социальных сетей, Telegram-каналов, бесконечных споров в комментариях и возможности за несколько минут найти десяток противоположных мнений на одну и ту же тему. Были книги, письма, телефон, встречи и несколько человек, которые всерьёз пытались понять, что делать с тем, что они считали своей верой. Вадим вспоминает, что тогда они даже думали, будто единомышленников на всю Россию всего трое. Сегодня эта цифра звучит почти символически. За прошедшие десятилетия появились общины, организации, книги, праздники, авторы, исследователи, жрецы и тысячи людей, называющих себя родноверами. То, что когда-то существовало почти исключительно как личный поиск нескольких людей, стало заметным явлением.
Но вместе с ростом пришла и другая сторона.
Движение стало жить собственной жизнью. А когда созданное человеком начинает жить самостоятельно, создатель уже не может полностью им управлять. Можно написать книгу, придумать обряд, создать организацию, сформулировать вероучение. Нельзя написать инструкцию для каждого человека, который спустя тридцать лет назовёт себя последователем.
Наверное, именно поэтому в интервью так много говорится о человеческом факторе.
Казаков довольно спокойно говорит о собственных ошибках. Он утверждает, что сегодня переписал бы все свои старые публикации, потому что появляются новые данные и обнаруживаются ошибки. При этом он не пытается уничтожить собственное прошлое. Скорее наоборот. Он признаёт за ним право быть прошлым. Традиция вообще редко бывает чем-то застывшим. Даже если человек хочет восстановить утраченное прошлое максимально точно, ему приходится принимать решения там, где источники молчат. Что-то известно. Что-то предполагается. Что-то создаётся заново. А затем проходит время, и созданное вчера начинает восприниматься как существовавшее всегда.
Родноверие последних десятилетий уже невозможно рассматривать только как попытку восстановить то, что было до христианизации Руси. Оно стало самостоятельной современной религиозной культурой. В ней есть археология и этнография, старые источники и современные книги, реконструкция и творчество, личный опыт и коллективная практика.
Проблема начинается не тогда, когда появляется новое. Проблема начинается тогда, когда новое пытаются выдать за древнее только потому, что древнее звучит убедительнее.
В этом смысле особенно важным мне кажется ответ Вадима на вопрос о том, должна ли исчезнуть традиция, если историки докажут, что какая-то её часть была создана в XX веке. Его ответ фактически сводится к тому, что нет. Если созданное не выдавалось за древность и оказалось способно занять своё место в современной жизни, со временем оно само становится традицией. Это довольно трезвый взгляд для движения, которое так часто спорит о подлинности.
Но интервью оказалось не только разговором о традиции. В нём постоянно возникает тема ответственности. Казаков прямо признаёт, что ощущает ответственность за то, что сегодня называют родноверием. Даже за то, что считает искажениями. И почти шутливо добавляет, что спасает его лишь то, что люди не знают, кто ответственный.
Шутка здесь, конечно, остаётся шуткой. Но за ней чувствуется серьёзная вещь создатель любого движения однажды обнаруживает, что его идеи перестают принадлежать только ему.
Они начинают существовать в чужих интерпретациях. Их упрощают, усложняют, переосмысливают, используют, иногда искажают. Кто-то читает книги. Кто-то читает пересказы книг. Кто-то читает комментарий человека, который никогда этих книг не открывал. Через несколько поколений уже никто точно не помнит, откуда что появилось.
Так рождаются традиции.
После человека остаются не только книги и знаки. Остаются люди, которые когда-то прочитали его книги. Обряды, которые кто-то продолжил. Идеи, которые кто-то принял, оспорил или изменил. Ошибки, из которых кто-то сделал выводы. И даже те вещи, которые автор давно хотел бы переписать. История никогда не оставляет нам возможности переписать первый вариант. Она оставляет только возможность написать следующий.
И, пожалуй, именно поэтому этот разговор для меня оказался не столько интервью с человеком из прошлого, сколько разговором о настоящем.
О том, что родноверие уже давно перестало быть проектом нескольких людей из девяностых. Теперь оно существует независимо от тех, кто когда-то стоял у его начала.
А значит, вопрос «что с ним стало?» постепенно превращается в другой:
«Что мы сами делаем с тем, что получили?»
Ответ на него уже не может дать один человек.
