В эпоху духовного одиночества ведьмы съезжаются в леса Ирландии и других стран, чтобы создавать ковены «сестринства»
Элайз Бенжамин, 42 года, дизайнер интерьеров и предсказательница по чайным листьям из Флориды, во время посещения магического ретрита Зелёная завеса в апреле 2026 года
На полу залитой солнцем комнаты в двухсотлетнем ирландском поместье собрались пятнадцать ведьм, чтобы вступить в общение с духами. У каждой есть тот, с кем она хочет поговорить: умершие предки, лесные феи, ведьмы, жившие до них. В комнате царит такое же напряжённое ожидание, какое бывает в первый день в школе.
Некоторые ведьмы одеты в длинные чёрные плащи и банданы. Другие пришли во флисовых куртках Columbia, майках на тонких бретелях и кроссовках Adidas.
Изабелла Феррари, более известная как Penny the Witch («Пенни-ведьма»), ведёт женщин через практику создания карт для гадания — листов бумаги с надписями «да» и «нет», работающих по принципу доски Уиджи. Ведьмы задают вопросы, а духи направляют кристаллические маятники в их руках к ответу.
Одна из участниц, Тара Монте, вскрикивает, когда её маятник начинает бесконтрольно вращаться.
— Изабелла, мне остановить его? Кто-то очень хочет со мной поговорить.
Позже она признается, что уверена: это был архангел Михаил, который дал ей понять: да, родители гордятся ею. Да, они по-прежнему её любят.
Это первый полноценный день ретрита Green Veil (Зелёная Завеса) — переживающего аншлаг ведьмовского ретрита, который Феррари регулярно организует для женщин со всего мира, обучая их самостоятельному проведению магических практик и различным методам соматического исцеления.
Они вместе делают свечи.
Они сталкиваются лицом к лицу с наследственными травмами.
Они становятся тесным сообществом, хотя ретрит длится всего два с половиной дня.
— Мы настолько привыкли не доверять самим себе, постоянно сомневаться в собственной интуиции, особенно женщины, которых учили отрываться от собственной внутренней мудрости,
— говорит им Феррари.
В этом смысле мастер-класс по гаданию посвящён не столько духам, сколько самим женщинам. Это практика, позволяющая научиться верить, что ты сама способна находить ответы и что собственные инстинкты достойны почитания.
Перед завершением занятия Феррари напоминает участницам о нескольких организационных моментах и просит избегать подземного мира и его демонов.
— Сегодня оставайтесь с феями.
Все понимающе кивают.
Позже рассказы о том, кого именно удалось призвать, превращаются в чрезвычайно эмоциональное обсуждение.
— Я поговорила со своим парнем, который покончил с собой,
— говорит Монте.
— Я поговорила с братом, который был мне как отец,
— говорит специалист по слуховым аппаратам из Массачусетса.
Другая женщина вовсе откладывает карту для гадания и начинает записывать сообщение на неизвестном языке, утверждая, что его ей продиктовал некий дух.
Пока женщины рассказывают свои истории, они плачут вместе.
Но, обращаясь к мёртвым, они вызывают не только скорбь.
Они также дают выход разочарованию, которое скрывается под их чувством одиночества.
Феррари предлагает не подавлять эти чувства.
Вместе женщины повторяют:
— Я научусь пользоваться своим голосом.
— Мне очень страшно.
Но громче всего звучит другая фраза, которую Феррари просит выкрикивать снова и снова:
— Я очень зла.
— Я очень зла.
— Я очень зла.
Для многих это первый случай, когда они произнесли эти слова вслух в комнате, где кто-то действительно хотел их услышать.
Практик магии готовит для ведьм чай, который был собран из лесных трав во время ритуала лесного купания в ретрите "Зелёная Завеса"
Поворот от религии
Феррари, уроженка Италии, снова и снова собирает подобные группы по всему миру.
Когда апрельские даты её ретритов в Ирландии были полностью заполнены, она открыла дополнительные. Они тоже мгновенно закончились, несмотря на стоимость билетов от 1900 до 3000 евро.
Имея более 180 тысяч подписчиков в Instagram, Феррари превратила свою версию ведьмовства одновременно в духовную практику и бизес-проект. Её ретриты становятся убежищем для женщин, накопивших усталость и недоверие после того, как им не удалось обрести чувство принадлежности в церкви, на работе или в политических институтах, которые, как предполагалось, должны были их поддерживать.
За последнее десятилетие подобные ведьмовские ретриты распространились по США и Европе.
Практику, вокруг которой они строятся, трудно определить однозначно.
Это одновременно древняя народная магия, траволечение и ритуалы самоуспокоения.
Она включает всё: от заклинаний, которые практикуют современные язычники, до одиночных практик, включающих рассыпание защитной соли вокруг своего дома.
Купили кристалл? Это ведьмовство.
Практикуете манифестацию желаний? Это тоже ведьмовство.
По словам социолога религии Хелен Бергер из Гарвардской школы богословия, интерес к ведьмовству, предшествовавший нынешнему буму ретритов, начал заметно расти ещё со времён контркультурного движения 1960-х годов.
Хотя трудно назвать одну-единственную причину, побуждающую женщин обращаться к ведьмовству, Бергер видит определённую закономерность: всплески интереса к альтернативной духовности обычно совпадают с ростом антиавторитарных настроений.
Так, в 1968 году несколько феминистских организаций использовали оккультную символику, приняли название WITCH (Women's International Terrorist Conspiracy from Hell — «Международный женский террористический заговор из ада») и устроили шествие на Уолл-стрит, чтобы «наложить проклятие» на Нью-Йоркскую фондовую биржу и индекс Доу Джонса, который действительно снизился на 13 пунктов.
Феррари работает почти исключительно с женщинами, и всё больше среди них американок: более половины участниц ирландского ретрита прибыли именно из США.
Они приезжают со всей страны, а не только из неохипповских сообществ западного побережья или альтернативно-оздоровительных центров восточного.
Среди её ведьм есть двадцатилетние девушки и бабушки, язычницы-агностики, бармены из «ржавого пояса» США и дизайнеры интерьеров из Флориды.
Многие выросли в строгих христианских семьях.
Многие пережили духовное пробуждение уже во взрослом возрасте.
Сегодня более 30% американцев называют себя духовными, но нерелигиозными. По мнению исследователей, включая Бергер, это свидетельствует не об отказе от веры в божественное, а об отказе от традиционных институтов, которые претендуют на роль посредников между человеком и Богом.
— Такой отказ связан с самой структурой религии, отсутствием независимости и индивидуальности, которые она предоставляет. Особенно потому, что иерархия власти в ней в значительной степени построена вокруг мужчин,
— говорит Бергер.
— Что касается ведьм, то многие из них выросли в религиозной среде. Однако давление тех религий, в которых они воспитывались, особенно евангелического и пятидесятнического направления, заставило их искать иной способ сохранять отношения с божественным.
Ведьмовство позволяет женщинам сохранить эту связь вне традиционной религиозной иерархии.
Бывшая барменша Тара Монте, 55 лет, уже пыталась попасть на один из предыдущих ирландских ретритов — но все места были распроданы. Затем она хотела поехать на ретрит в Италию, однако для первой самостоятельной поездки за границу это показалось ей слишком сложным. У неё даже не было действующего заграничного паспорта.
Когда Феррари объявила новые даты в Ирландии, Монте не стала медлить. Она оформила срочный паспорт 2 апреля и уже через две недели вылетела из Филадельфии.
Все хлопоты и расходы, по её словам, того стоили.
— Сейчас весь мир превратился в катастрофу, которой управляют мужчины,
— говорит она.
— Ведьмы знают, как поддерживать друг друга, не сталкиваясь с этим отвратительным поведением.
Монте выросла в глубоко религиозной ирландско-итальянской католической семье в Южной Филадельфии.
— Более католической семьи трудно себе представить.
Однако духовный кризис настиг её после переезда в Нью-Йорк, когда ей было чуть больше двадцати.
— Когда мне было двадцать три, меня изнасиловали. Именно тогда я словно врезалась в стену. Я думала: «Я же хорошая католическая девушка. Как такое вообще могло случиться со мной?»
Пережитая травма стала своеобразным растворителем её религиозной системы взглядов.
— С Богом было покончено,
— говорит она.
Тара Монте, 55 лет, впервые познакомилась с ведьмовством, когда ей было слегка за 20. Прошли годы до того момента, когда она активно вступила в ковен, что привело её на ретриты Феррари — и дало опыт, который она сама описывает как "трансформирующий".
Это осознание оставило её одинокой и лишённой внутренней опоры.
Позже, когда Монте вступила в свой первый ковен в Лос-Анджелесе, безусловное принятие, которое она там получила, показалось ей чем-то по-настоящему революционным.
Но затем она вновь переехала — на этот раз в Северную Каролину — и это сообщество осталось позади.
— В самом сердце Библейского пояса не очень-то объяснишь людям, почему у тебя на шее висит пентаграмма,
— смеётся она.
Эти годы оказались для неё очень одинокими.
Она пережила развод.
Мужчина, которого она называет любовью всей своей жизни, покончил с собой прямо у неё на глазах.
Затем умерли оба её родителя.
После этого она вернулась в Филадельфию.
Совсем недавно бывший бойфренд начал её преследовать, тайком приклеивая ночью наклейки на её автомобиль.
Ей кажется, что за ней постоянно наблюдают.
— Мне нужно знать, что за моей спиной кто-то есть,
— говорит она.
— Нам снова нужен наш ковен.
Для Монте ведьмовское сообщество стало противоядием против духовного одиночества и недостаточности привычных способов справляться с травмой.
Кроме того, оно служит защитой от разрушительного поведения мужчин.
— Мы заботимся о своих.
В общем чате ковена в WhatsApp другие участницы действительно помогают ей: присылают защитные заклинания, советуют масла, кристаллы и объясняют, где лучше поставить дома пентаграмму, чтобы защититься от опасного бывшего партнёра.
Они убеждены, что подобные ритуалы способны обеспечить определённую защиту.
И именно этой уверенности оказывается достаточно, чтобы Монте вновь почувствовала контроль над собственной жизнью.
42-летняя Элайз Бенджамин оказалась на жизненном распутье после того, как отвезла сына в колледж.
В прошлом июне она потеряла работу. Сейчас она работает дизайнером интерьеров, а по выходным проводит гадания на оракуле и чайных листьях.
Тем не менее она ощущает болезненную неопределённость, словно её жизнь остановилась между двумя главами.
— Я хочу стать частью сестринства.
Именно поэтому она прилетела во Флориды в Ирландию.
Как и многие другие, Бенджамин пришла к ведьмовству уже во взрослом возрасте.
Её бабушка была пятидесятническим пастором, а сама она исповедовала внеконфессиональное христианство почти до тридцати лет.
Расставание с церковью началось довольно буднично.
Её муж предпочитал по воскресеньям играть в волейбол, а не посещать богослужения.
Со временем этот отход стал окончательным, когда она всё сильнее ощущала угнетающий характер религии, построенной на системе правил.
Сегодня Бенджамин сознательно избегает чёрно-белого взгляда на мир.
Она предпочитает философию, согласно которой никто не бывает на сто процентов гомосексуален или гетеросексуален, абсолютно добрым или злым, исключительно христианином или исключительно викканином.
— Настоящих полюсов не существует. Все находятся где-то между ними.
— Долгое время я была глубоко верующей христианкой. Я до сих пор верю в Бога... Но мне совершенно не нравятся ярлыки. И ещё меньше мне нравится осуждение.
Она не считает себя особенно злой.
Скорее, она просто устала.
Список того, от чего она устала, очень длинный.
— Мне не нравится работать больше сорока часов в неделю и оценивать жизнь по тому, сколько вещей можно купить. Мне не нравится, что для встречи с Богом нужно идти в специальное здание, тогда как в природе я ощущаю Его гораздо сильнее. Мне не нравится наша система здравоохранения. Мне не нравится наша образовательная система.
Ритуал лесного купания Зеленой Завесы проходит на территории Лиснава-Хаус, поместья 19 века, расположенного на 324 гекатарах ирландского леса
Феррари слышала подобные истории бесчисленное количество раз.
Женщины, сопротивляющиеся навязанным категориям.
Женщины, чья вера была разрушена горем или насилием.
Женщины, дошедшие до границ традиционной религии и не обнаружившие там ничего, что могло бы их поддержать.
Во всех этих рассказах она увидела одно общее желание — найти пространство, созданное с учётом женского опыта.
Ведьмовство становится всё популярнее
Будь вы убеждённой викканкой или просто человеком, который хотел бы заказать проклятие для старого врага, на Etsy наверняка найдётся ведьма, готовая оказать такую услугу.
Хотите расклад Таро — существует соответствующая лавка.
Желающие превратить своё ремесло в источник дохода могут пройти обучение в WitchBiz Academy.
В одном из британских университетов уже можно получить докторскую степень по магии.
Все ждут новой версии фильма «Практическая магия».
А посмотреть сериал о ведьмах сегодня можно, кажется, сотней разных способов.
Иными словами, ведьмовство стало слишком популярным — и слишком прибыльным, — чтобы по-прежнему считаться маргинальным явлением.
По-настоящему альтернативной остаётся не работа с кристаллами и не колдовские ритуалы, а сама идея самостоятельно выстраивать собственную духовную систему.
— Мне нравится, что здесь нет догматов,
— говорит Эшли Клоре, называющая себя медиумом и практикующей ведьмой.
Для неё каждая женщина — ведьма.
И каждая женщина знает, каково это — когда тебе говорят, что ты сумасшедшая.
Клоре проводит как минимум два ведьмовских ретрита в год — в Саванне (штат Джорджия) и Салеме (штат Массачусетс). Стоимость участия составляет от 2700 до 5200 долларов.
По её словам, женщины ищут нечто гораздо более глубокое, чем те игры с доской Уиджи на девичниках, которые когда-то и вдохновили её на создание подобных ретритов.
— Патриархат вреден абсолютно для всех — и для мужчин, и для женщин.
— Женщин всегда тянуло в подобные пространства после того, как их демонизировали, называли истеричками или подвергали стигматизации.
— Нас это всё, чёрт возьми, настолько достало, что теперь мы будем делать всё по-своему — нравится это кому-то или нет.
По словам исследователей, подобные настроения выходят далеко за пределы одних лишь ведьмовских ретритов.
«Если посмотреть на современную социальную картину в целом, где у женщин и квир-людей систематически отнимают влияние и возможности, то традиционный образ ведьмы представляет собой противоположность тому, что считается "правильным" обществом»,
— говорит Сабина Мальокко, профессор антропологии и религиоведения Университета Британской Колумбии и бывший стипендиат Фонда Гуггенхайма.
«Но если это самое "правильное" общество лишает женщин прав, вытесняет их на обочину, фактически заявляет, что сексуальное насилие над женщинами допустимо и не повлечёт никаких последствий, тогда, возможно, быть противоположностью такого общества — значит выступать на стороне справедливости»
По мнению Мальокко, ведьмовство служит проводником праведного гнева. Отчасти именно этим объясняется заметный подъём движений сопротивления, использовавших ведьмовскую символику и практики, после избрания Дональда Трампа президентом США в 2016 году.
Похожий дух неповиновения ощущается и на ретритах Феррари.
«Люди начинают понимать, что фармацевтическая индустрия, государство и все эти системы не соответствуют тому, чего они хотят,
— говорит Феррари.
— Они просто хотят иметь собственный способ исцеляться и решать свои проблемы»
И хотя далеко не каждая женщина, приезжающая в лес на такой ретрит, считает себя политически мотивированной, в какой-то момент — между изготовлением свечей и магическими ритуалами — большинство из них всё равно начинают говорить о тех политических, религиозных и социальных системах, которые, по их мнению, их подвели.
Психические раны
После обеда ведьмы Феррари отправляются на так называемое «лесное купание».
Вместе они уходят в двух с половиной часовую прогулку по лесу.
Они буквально знакомятся с деревьями: кладут ладони на кору и шёпотом называют свои имена.
Затем женщины становятся в круг и по очереди рассказывают, что чувствуют на вкус, что слышат и какие запахи ощущают вокруг.
— Со мной произошло что-то очень странное,
— рассказывает группе Бенджамин.
— Я посмотрела в дерево и увидела зеркало. Я увидела саму себя.
На несколько минут Тара Монте засыпает под ветвями полуторавекового дуба.
Женщины собирают с лесной подстилки различные предметы и передают их друг другу по кругу: серебристые клочки мха, закрученные молодые побеги папоротника, полые ветви.
Этот лес находится всего в получасе езды от места, где в 1324 году была подвергнута пыткам и сожжена на костре Петронилла де Мит — первая документально известная жертва преследования ведьм в Ирландии.
Практикующие ведьмы называют это «ведьмовской раной» (witch wound).
Под этим понимается коллективный психологический шрам, который несут женщины, наказанные за собственную силу.
Для участниц ретрита это место напоминает о времени, когда женщин убивали за любую практику, напоминавшую магию.
Иными словами — за всё, чего мужчины или церковь не могли понять.
Участницы собирают мох, папоротник и упавшие ветки из подлеска для изготовления "лесного искусства"
— И женщинам никогда не позволяли злиться из-за этого,
— говорит во время общего ужина итальянка Алессандра Маскаруччи — фотограф, живущая в Англии, называющая себя язычницей и документирующая ретрит Феррари.
— Люди не понимают, насколько важной частью исцеления является гнев.
Она объясняет, что женский гнев слишком часто объявляют чрезмерной чувствительностью или агрессией, тем самым лишая его права на существование.
По словам Маскаруччи, поскольку женщины почти не видят примеров здорового проявления гнева, подавление эмоций становится привычной нормой.
А подавление — это удобный инструмент патриархата, позволяющий держать женщин «маленькими», управляемыми и, в конечном счёте, одинокими.
Возможность просто позволить себе испытывать гнев — не стремясь немедленно его преодолеть или преобразовать — становится для многих женщин одной из главных целей поездки.
Этому способствует сама природа ведьмовства как своеобразной культуры сопротивления.
Образ ведьмы уже многие столетия символизирует женщину, которая отказывается подчиняться.
Однако далеко не все считают, что формат дорогостоящих ретритов подходит для столь сакральной темы.
Так, Майкл Карденас — верховный жрец и руководитель магической аптекарской марки Olde Ways — утверждает, что нынешняя популярность ведьмовства представляет собой лишь очередной способ продавать идею женской эмансипации в виде «приукрашенного медитационного ретрита».
Некоторых ведьм действительно раздражает коммерциализация их практики.
Но Торн Муни — аспирантка факультета религиоведения Университета Северной Каролины, практикующая викканка и жрица гарднерианского ковена — считает подобную критику слишком упрощённой.
— Маркетинг всегда был частью ведьмовства. Он всегда был частью магии.
— Мы чрезвычайно подозрительно относимся к любому религиозному или духовному человеку, если у него есть деньги, потому что привыкли считать бедность признаком святости.
— Да, неприятно видеть, как что-то священное для тебя продаётся обратно тебе же через рекламу в Instagram.
— Но ничего нового в этом нет.
По мнению Муни, деньги вообще не являются главным вопросом.
То, что ищут женщины вроде участниц ретритов Феррари, гораздо труднее превратить в товар.
Последняя ночь
В последнюю ночь ретрита ведьмы собираются вокруг прощального костра при свете луны.
Феррари просит каждую написать на клочке бумаги то, от чего она хочет избавиться.
Затем женщины по очереди зачитывают свои записи и бросают их в огонь.
Стыд за собственное тело.
Чувство вины из-за того, что не стала лучшей матерью.
Тревога.
Депрессия.
Невольно возникает вопрос, сохранится ли чувство внутреннего преображения за пределами этого тщательно созданного пространства.
Уже на следующее утро большая часть того, что женщины поклялись отпустить, всё ещё будет ждать их дома.
— Я приехала туда, чтобы разобраться с очень серьёзными вещами. Возвращение оказалось шоком, потому что все эти проблемы никуда не исчезли,
— признаётся Бенджамин после возвращения домой.
Если магия и существует, то волшебного решения всех проблем она не предлагает.
Стоя вокруг костра, женщины зажигают свечи, которые изготовили в первый день после приезда в Ирландию.
Свечи горят удивительно долго.
Покинуть круг не разрешается никому, пока не догорит последняя.
В какой-то момент стеклянная чаша одной из свечей настолько раскаляется, что лопается, разбрасывая по тёмному двору сотни крошечных осколков.
Женщины смеются.
Они поднимают несколько крупных кусочков разбившегося стекла, понимая, что починить его уже невозможно, после чего снова возвращаются к ожиданию.
Когда вечер подходит к концу, никто не идёт обратно в главный дом в одиночку.
