Заклинания ветра (по народной терминологии — звать ветер, кричать ветер, свистать морянку) основывались на использовании элементов его акустического «языка», звукоподражаниях его «голосу» (свист, протяжный вой, мяуканье) и взываниях к ветрам с целью воздействия на их силу и направление.
Самым распространенным способом выкликания ветра был свист, имитирующий «голос» ветра и направленный навстречу ветру или в парус. Движения паруса визуализировали присутствие ветра.
Мужчины и старики, управлявшие судами, заставляли женщин, молодых девушек и парней свистеть и протяжно выкрикивать:
«Ветер, ветер, подувай, парусок надувай!», «Ветер, ветер, подуй!» или «Подуй, ветерок!»
Девушки также скребли парус и жалобно, подражая вою ветра, звали:
«Ветра, ветра, ветра…»
Мужчины обращались к ветру как к мужскому существу, используя присущие полу и статусу обращения и интонационно-сигнальные фонемы «э», «эй»:
«Эй, давай, тяни-ко!»
Женщины при этом еще распускали волосы, перекидывая их на лицо:
«“Девки, свистите, да, девки, волосы распустите, чтобы пóветерь пала…” Всяко ветра-то и маним» (повéтерь, пóветер, пóветерь — попутный ветер)
С одной стороны, так женщины визуально становились похожими на демонологических существ, для которых были характерны длинные распущенные волосы, шерсть и приобретали ритуальный статус, при котором возможно общаться с ветром. С другой стороны, распущенные, развевающиеся волосы являлись символом присутствия ветра.
В д. Калгалакша и с. Гридино после свиста кричали «Заюшка, догоняй, догоняй!» или «Заюшку не догнать, не догнать, серому не догнать!», и тем самым символически имитировали состязание самого быстрого в беге животного — зайца — с попутным ветром. При этом в д. Калгалакша призывать ветер начинали, проходя мимо Могильного острова, на котором располагается старое кладбище. Место на острове, рядом с которым призывали ветер, называли акóл мятéй. Смысл этого названия не вполне ясен и может быть понят как «около мятей», то есть около приметного места. Возможно, что это выражение восходит к карельскому слову kalma — смерть, потустороння сила. Учитывая то, что в образе зайца нередко являлась нечистая сила, призывая «заюшку», калгалакшцы обращались к умершим предкам или духам, которые могли повлиять на ветер.
Подобные заклинания ветра, к которому обращались как к животному с белыми лапами (возможно, зайцу), записывал и А.А. Каменев:
«В народе существует “призыв ветра”, совершающийся следующим образом: когда едут в карбасе в безветренную погоду, то кто-нибудь из находящихся в карбасе встает на ноги и начинает щипать (царапать) мачту, на которой находится парус, приговаривая: “Белька, белька, белолапко, белолапушко…” Другие же в это время свищут, тоже приговаривая: “Припади-ко, ветерка, у нас лодка не ходка!..”»
Женщины-поморки, пользуясь семейными неурядицами ветра, а также его повышенной сексуальной энергией, в целом присущей многим демонологическим персонажам, могли вызывать ветер, задрав подол сарафана и постучав себя по промежности.
В Западном Поморье фиксировались и другие магические словесные формулы заклинания ветра: от обращения к Богу — «Господи, дай ты моряночки!» — до измененных пушкинских строк:
«Ветер могуч, гоняешь стаи туч, синё море волнуешь, гуляй на просторе!»
На успех морского перехода могли повлиять не только участники рыболовецкой артели, но и члены их семей, находившиеся на берегу.
В качестве пожелания родным благополучия и защиты от дурных людей, в Поморье говорили:
«Кóрщику (гребцу на корме) еретику в зубы, а моим-то деточкам пóветерь, по ветру-то грести легче»
В течение всего срока сретúн — встречи промышленников с летнего морского лова, продолжавшегося с Иванова поста (29.08 ст.ст.) до Покрова (1.10 ст.ст.), на Поморском берегу Белого моря в конце XIX века совершались ритуалы под названием просить повéтерь и молить ветер. Они были направленны на обеспечение успешного возвращения рыбаков домой с помощью попутного ветра. Эти ритуалы удалось подробно описать этнографу и краеведу И.М. Дурову.
Ритуал молить ветер совершали пожилые женщины. Они выходили на берег моря, просили северный ветер не сердиться на возвращавшихся с мурманского промысла поморов. Женщины мыли котлы, а затем били поленом флюгер, чтобы он показывал поветерь. Н.И. Толстой, описывая обряды вызывания дождя в Полесье, отмечал, что сакральные акты битья (колочения) колодца в этих ритуалах связаны с представлением о взаимном сообщении земной и небесной влаги (земной колодезной воды и дождевой небесной воды). Воздействие на земную влагу посредством битья криницы, а также с помощью принесения жертвы отражалось на небесной влаге, в результате чего начинался дождь. По-видимому, в ритуалах битья флюгера в Поморье мы сталкиваемся с аналогичной формой воздействия на небесные ветра — битьем флюгера участницы ритуала заставляли его менять направление ветра на благоприятное. Отметим, что флюгеры были обязательным атрибутом поморских дворов. Этнограф и публицист С.П. Кораблев после посещения г. Онеги с восхищением описывал располагавшиеся на высоких шестах у домов бедных онежан красочные, разноцветные флюгеры, сделанные из птичьих перьев, расположенных опахалами.
В поморском ритуале просить повéтерь, который, как отмечала Т.А. Бернштам, был разновидностью ряжения и напоминал по структуре календарные святочные и рождественские обходы домов, участвовали дети и женщины (девушки). Мальчики днем ходили по домам, в которых ждали прихода промышленников с моря, и желали «попутного ветра судну». За это благопожелание их одаривали калачами, пряниками, орехами. Затем мальчишки залезали на колокольню и, если видели в дали паруса, выкрикивали специальные заклички — чабанье.
Этот ритуал и выкрики были записаны И.М. Дуровым на Поморском берегу Белого моря:
Матушка лодейка,
Цяб–цяб–цяб–цябанит!
Цяб–цяб–цяб, цябары́ летят!
Наши матушки лодейки
Прицябáнили!
Вечером того же дня дома обходили женщины и девушки.
Они вставали в простенок дома и, стараясь быть неузнанными, подобно нищим просили измененными голосами:
«Подайте-ткось на повéтерь, хозяюшка!»
Их одаривали, выставляя шаньги, булки, рыбу в специальное отверстие тулку — окошечко для милостыни.
К. Коничев приводит текст заклинания поветери или подгузейника (попутного ветра, дующего в спину) для мужей-промысловиков, который поморки напевали, стоя на берегу моря в бурю и ненастье. В этих заклинаниях поочередно выкликают имена ветров неблагоприятных направлений и просят их перестать дуть, угрожая битьем вицей (вицей называется крученый ствол молодого деревца, используемый для связки деталей деревянных судов). Потом выкрикивают названия ветров благоприятных румбов. Их призывают подуть и обещают за это угощение.
Угощение кашей и блинами являлось формой ритуального жертвоприношения — кормления хозяев и духов стихий (мороза, воды, леса и др.), весьма распространенного в традициях народов Европейского Севера:
Всток да обедник,
Пора потянуть.
Запад да шалонник,
Пора перестать...
Встоку да обеднику
Каши наварю,
Блинов напеку;
Западу с шалонником
Спину оголю
Да вицей надеру.
В д. Поньгома ритуал заклинания ветра в середине ХХ века имел специфическую форму и назывался сига варить. Летом во время сенокоса женщины и находившиеся с ними дети втайне от всех вставали на руки вверх ногами (так оголялась нижняя часть их тел) и свистели, призывая ветер.
Если вызвать ветер было, как кажется, несложно, иногда достаточно было лишь посвистеть, то остановить или развернуть ветер в другую сторону не так-то просто.
А.В. Богданова из д. Каностров (Калгалакша) отмечала:
«Это в книгах писано, как Христос остановлял ветер-от, а мы ведь уж не боги»
В Поморье часто говорят:
«Кто на море не бывал, тот от желания Богу и не мáливался», «И родных, и знакомых, и богов — всех помянешь»
Терпящим бедствие в бурю в море, как полагали в Поморье, могли помочь святые: Николай угодник, Варламий Керетский, Иоанн и Логгин Яренгские. В поморских легендах и преданиях рассказывается, как рыбаки спасались от смерти в разыгравшейся стихии или от морского чудовища благодаря чудесному святому помощнику, оказывавшемуся рядом в облике неизвестного члена промысловой артели: кормщика, мальчика-зуйка.
Для успокоения ветра мореплавателями предпринимались действия, противоположные тем, что использовались при его вызывании: прятанье волос под платок, переплетение кос женщинами. Чтобы не вызвать нежелательный ветер, запрещалось свистеть (как в море, так и на сельской улице). Во время морского перехода, чтобы шторм стих, в волны бросали монеты, принося, таким образом, жертву ветру и морскому царю.
Продолжением ритуала моления ветра на Поморском берегу было своеобразное магическое воздействие на попутный ветер, описанное И.М. Дуровым. Женщины шли на берег моря и по дороге припоминали определенное число (трижды по девять, сорок) плешивых в селе, произнося их имена и отмечая каждого крестом на лучинах. Плешивые головы в данном случае выступали знаком отсутствия ветра, символической оппозицией распущенным волосам. Произнеся имя последнего плешивого, на лучинах нарезали крест и бросали их на окраине села назад через плечо, замечая, в каком направлении они упадут.
При этом протяжно выкрикивали заклинательный текст:
Всток да обедник,
Пора потянуть!
Запад да шалоник,
Пора покидать!
Тридевять плешей —
Все сосчитанныя,
Пересчитанныя;
Востокова плешь
Наперед пошла.
Встоку да обеднику
Каши наварю
И блинов напеку;
А западу-шалонику
Спину оголю.
У встока да обедника
Жена хороша,
А у запада-шелоника
Жена померла!
Лучины падали, указывая направление ветра или сторону, с которой следует ждать промышленников. Если лучины ложились неблагоприятно, женщины продолжали воздействовать на ветер. Они совершали магические действия, в которых использовался таракан.
Насекомое сажали на щепку, пускали ее по воде и приговаривали:
«Поди, таракан, на воду, подними, таракан, севера!»
Магический ритуал успокоения ветра перечислением сорока плешивых известен жителям поморских сел и сегодня.
"Заклинания ветра в Западном Поморье" Художник Ожиганов.
Материал подготовил В. Карнач
