О Бояне, соловію стараго времени! Абы ты сіа плъкы ущекоталъ, скача, славію, по мыслену древу, летая умомъ подъ облакы, свивая славы оба полы сего времени, рища въ тропу Трояню чресъ поля на горы!
Были вѣчи Трояни, минула лѣта Ярославля, были плъци Олговы, Ольга Святьславличя
Въстала обида въ силахъ Дажь-Божа внука, вступила дѣвою на землю Трояню, въсплескала лебедиными крылы на синѣмъ море у Дону, плещучи, убуди жирня времена
На седьмомъ вѣцѣ Трояни връже Всеславъ жребій о дѣвицю себѣ любу. Тъй клюками подпръся о кони, и скочи къ граду Кыеву, и дотчеся стружіемъ злата стола кіевскаго
Упоминание это породило среди исследователей оживлённый обмен мнениями. Основные версии изложены тут:
http://feb-web.ru/feb/slovenc/es/es5/es5-1312.htm
Хотелось бы высказать своё мнение по этому вопросу.
При исследовании вопроса о том, кто такой Троян, надо прежде всего опираться вот на эти строки "Слова". А они не так малоинформативны, как могут показаться на первый взгляд. Достаточно хотя бы того, что во втором упоминании Троян упоминается в одном ряду с Ярославом и Олегом Святославовичем. Это само по себе отсекает все нигилистические и метафорические версии. Троян — личность, а не место, не число, не метафора. Это не воспоминание о гомеровской Трое, не сокращение от Тьмутороканя, не древнее именование Киева* .
Так же не может рассматриваться всерьёз версия о Трояне, как неправильном написании имени Боян. Получается, что Боян "рища" в Боянову же тропу? Такая тавтология не могла быть допущена блестящим поэтом, автором "Слова" — да ещё в самом начале, да в посвящении глубоко почитаемому Бояну, на "старые словеса" которого он всё время оглядывался.
Кроме того, подобное чтение разрушило бы звукопись в этой строке (вслушайтесь "Рища въ ТРопу ТРояню ЧРесъ..."**). Наконец — мог ли Боян, певец, упоминаться в одном ряду с князьями — Ярославом, Олегом — да ещё на первом, почётном месте? Как видим, сам контекст "Слова о полку" позволяет изъять из обсуждения едва ли не половину версий, выдвигавшихся учёными за два столетия изучения "Слова".
Для серьезного рассмотрения остаётся два направления — "историческое" и "мифологическое".
И вот здесь, на мой взгляд, по единственному критерию, который должен быть важен для исследователя, "историческое" направление не может составить никакой конкуренции "мифологическому".
Я, конечно, говорю про обоснование в источниках.
Что на Руси знали о существовании императора Траяна и почему-то считали его важным — это гипотеза, и гипотеза небесспорная.
Существование некоего вождя по имени Троян за семь поколений или семь веков до Всеслава, или именование так какого-то русского правителя, известного по другим источникам — одного или триумвирата — всё это уже даже не гипотеза. Это версия, предположение, догадка.
В то время как почитание на Руси божества по имени Троян потверждено и средневековыми источниками ("Хождение богородицы по мукам", "Слове и откровении святых апостол"), называющих Трояна рядом с Хорсом и Перуном одним из Божеств русских язычников. Знает Трояна, как мифологического персонажа, и этнография, преимущественно балканская: сербы и болгары сохранили легенды о Трояне, их восточно-романские соседи — наименование "Трояном" фаллической куклы, которую торжественно "хоронят" на аграрных праздниках, а также обозначение Млечного пути "Трояном" или "Путем Трояна" (последнее уже непосредственно совпадает с "тропою трояновой" "Слова").
Особо отмечу для сторонников версии о римском императоре — ни в одном источнике, письменном или устном, не фигурирует, как мифологический персонаж ТрАян. Всегда и везде упоминается ТрОян, в том числе у романских народов. В "Слове и откровении святых апостолов", правда, говорится, что "Троянь (именно так! — См.) бяше царь в риме", но это не память об обожествлении славянами римского императора, а наивная эвгемерическая вставка средневекового монаха, имеющая ровно столько интереса для исследователя проблемы, как содержащееся в том же источнике обозначение Перуна и Хорса правителями "елинех" (эллинов) и Кипра соответственно.
Имя Трояна упомянуто в одном из древнейших и интереснейших русских гримуаров — знаменитом Великоустюжском сборнике начала XVII века.
"За святое море Окиян ко царю ко Трояну по тридевять ключев морских" обращается знахарь-протагонист в двух свадебных заговорах-"замках", чтобы замкнуть "теми ключами щеки и зубы" у любого недоброжелателя молодых.
Источник
Отреченное чтение в России XVII-XVIII веков, М.: Индрик, 2002, с 220, 222.
По дурной традиции, Топорков вносит Трояна заговоров в один ряд с библейскими и античными правителями, упоминаемыми в заговорах, в том числе Александром и Константином, не озаботившись даже переменить написание имени на "правильное" римское Траян. При этом он, во-первых, пренебрегает тем, что во всех случаях имя "царя Трояна" заговоров неизменно пишется через "о", во-вторых, сравнение с Александром и Константином не выдерживает ни малейшей критики. О причинах популярности в православной стране равноапостольного императора Константина распространяться долго не приходится. Не менее популярен был и Александр, герой популярной на Руси "Александрии", переведенной на славянский язык. Изображения Александра украшали стены древнерусских церквей и княжеские венцы с XII века, в XVII-XVIII веках мы видим его образ на лубочных картинках и произведениях северо-русской народной живописи.
Есть ли хоть какие-то свидетельства о том, чтобы император Марк Ульпий Траян имел хотя бы одну десятую известности святого Константина и Александра Македонского на Руси? Таких свидетельств нет. Нет его изображений. Нет и его упоминаний, во всём огромном и отнюдь не чуждом античных реминисценций массиве древнерусской литературы — а есть упоминания ТрОяна, дважды — в перечне языческих Богов, рядом с Перуном, Хорсом, Велесом, Дыем, дважды — в заговорах, один — в переполненном языческими теонимами "Слове о полку Игореве".
Косвенным доказательством того, что Троян именно языческое Божество (если мало упоминаний его в поучениях против язычества именно в этом качестве) является его отсутствие в "Задонщине", активно использующей мотивы "Слова о полку" — но при этом начисто лишенной упоминаний языческих Божеств, на которое столь щедро это последнее
Упоминание Трояна в Великоустюжском сборнике ценно тем, что это единственное свидетельство памяти о Трояне в славянском фольклоре далеко за пределами Балкан (не считая "Трояновой" топонимики), а так же и редчайший случай упоминания языческого Божества, которого мы знаем в качестве такового по бесспорным средневековым источникам, под его собственным именем в позднейших заговорных текстах.
Итак, почитание славянами божества по имени Троян — это прямое сообщение источников, исторический и этнографический факт. Упоминание языческого Божества в "Слове о полку" вполне естественно на фоне Дажьбожьих, Стрибожьих и Велесовых внуков, кличущего с вершины Древа Дива, девы Обиды, Карны и Жли и пр. Отождествление "Тропы Трояней" с "путем Трояна" из этнографических источников вполне укладывается в концепцию пения Бояна, как "шаманского странствия" по мировому "мыслену древу" — Млечный путь всегда имел немалое место в представления подобного рода.
Римский император в контексте "Слова о полку" может рассматриваться разве что как гипотетический прототип означенного славянского Божества; прототип, прямо скажем, не бесспорный. Остаётся совершенно неясным, чего ради Бояну, воспевая русских князей, отправляться на "Via Traiani", Траянову дорогу от Дуная до Карпат, или, тем паче, залезать на "Tropeum Traiani", Траянову колонну. Столь же неясны с этой позиции и иные упоминания Трояна в слове.
Попытка же увидеть в Трояне некоего русского или до-русского славянского правителя навсегда останется догадкою исследователя, решительно ни на чём, кроме его личного мнения, не основанной (единственный намёк на какую-то привязку к источникам есть у Шарлеманя, полагавшего прототипом Трояна Труана из Олегова договора, но вряд ли эпоху Олега Вещего могли обозначить именем человека, затерявшегося в перечне Олеговых послов где-то ближе к концу). Можно долго и увлекательно объяснять, почему такое именование известного деятеля (Кия, Рюрика, Олега, Святослава, Владимира — вписать можно любого) или имя деятеля неизвестного не попало в источники***. Такого рода упражнения исчерпывающе охарактеризовал некогда Честертон — "О Недостающем Звене мы знаем только то, что его недостает – и никто никогда его не достанет". А стало быть, и рассуждать тут не о чем.
На сегодняшний день только "мифологическое" направление в толковании образа Трояна в "Слове о полку" может похвастаться обоснованием в источниках. И если в будущем не будет найден какой-то новый источник о Трояне, вероятность чего весьма мала, ситуация эта не изменится. Вступать же в спор с прямыми сообщениями источников, имея на руках только "мне (или мне и исследователю такому-то) так кажется", дело крайне неблагодарное — хоть в исторической науке, к сожалению, и нередкое.
* хотя сам факт подобного названия Матери Городов Русских заслуживает внимания и изучения
**Возможно, здесь попытка создания звукового рисунка музыки гусель, как в других местах слова мы видим попытки звукописью передать конский топот ("въ Пятокъ ПотоПташа Поганыя Плъкы Половецкыя") или "клёкот" тюркской речи ("И рече ГзаКЪ КЪ КОнчаКОви"),
***Объяснять, почему нравящееся тебе предположение не находит обоснования в источниках, вообще дело увлекательное — стоит только почитать долгие объяснения норманистов, почему "скандинавские варяги-русь" не оставили следов ни в древнерусской лексике, ни в топонимике.
использован рисунок Максима Сухарева
