[[1 — Мизгирь — паук.]]
В стары годы, в старопрежние, в красну вёсну, в теплые лета сделалась такая соморота[[2 — Вместо: соромота (срамота).]], в мире тягота: стали проявляться комары да мошки, людей кусать, горячую кровь пропускать. Проявился мизгирь, удалой добрый мо'лодец, стал ножками трясти да мерёжки[[3 — Мрежи, сети.]] плести, ставить на пути, на дорожки, куда летают комары да мошки. Муха грязна, строка[[4 — Строка — насекомое, похожее на осу.]] некошна[[5 — Не'кошной — злой, неприятный.]], полетела, да чуть не пала, да к мизгирю в сеть попала; то[[6 — Тут, тогда.]] ее мизгирь стал бить, да губить, да за горло давить. Муха мизгирю возмолилася: "Батюшка мизгирь! Не бей ты меня, не губи ты меня; у меня много будет детей сиротать, по дворам ходить и собак дразнить". То ее мизгирь опустил; она полетела, забунчала[[7 — Зажужжала.]], известила всем комарам и мошкам: "Ой еси вы, комары и мошки! Убирайтесь под осиново корище[[8 — Кореньище.]]: проявился мизгирь, стал ножками трясти, мерёжки плести, ставить на пути, на дорожки, куды летают комары да мошки; всех изловит!" Они полетели, забились под осиново корище, лежат яко мертвы.
Построила муха терем; пришла вошь-поползуха: "Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко'м?" — "Муха-горюха; а ты кто?" — "Я вошь-поползуха". Пришла блоха- попрядуха[[1 — От слова "прядать" — прыгать, скакать.]]: "Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко'м?" — "Я, муха-горюха, да вошь-поползуха". Пришел комар долгоногий: "Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко'м?" — "Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха". Пришла мышечка- тютюрю'шечка: "Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко'м?" — "Я, муха- горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я комар долгоногий".
В ночь на Иванов день родилась щука в Шексне, да такая зубастая, что боже упаси! Лещи, окуни, ерши — все собрались глазеть на нее и дивовались такому чуду. Вода той порой в Шексне всколыхалася; шел паром через реку, да чуть не затопился, а красные девки гуляли по берегу, да все порассыпались. Экая щука родилась зубастая! И стала она расти не по дням, а по часам: что день, то на вершок прибавится; и стала щука зубастая в Шексне похаживать да лещей, окуней полавливать: издали увидит леща, да и хвать его зубами — леща как не бывало, только косточки хрустят на зубах у щуки зубастой.
Ершишко-кропачишко[[1 — Кропотливый беспокойный.]], ершишко-пагубнишко склался на дровнишки[[2 — Санки.]] со своим маленьким ребятишкам[[3 — Творительный падеж множественного числа.]]; пошел он в Кам-реку, из Кам-реки в Трос-реку, из Трос- реки в Кубенское озеро, из Кубенского озера в Ростовское озеро и в этом озере выпросился остаться одну ночку; от одной ночки две ночки, от двух ночек две недели, от двух недель два месяца, от двух месяцев два года, а от двух годов жил тридцать лет. Стал он по всему озеру похаживать, мелкую и крупную рыбу под добало (?) подкалывать. Тогда мелкая и крупная рыба собрались во един круг и стали выбирать себе судью праведную, рыбу-сом с большим усом: "Будь ты, — говорят, — нашим судьей".
Жил старик со старухою; пошел в лес дрова рубить. Сыскал старое дерево, поднял топор и стал рубить. Говорит ему дерево: "Не руби меня, мужичок! Что тебе надо, все сделаю". — "Ну, сделай, чтобы я богат был". — "Ладно; ступай домой, всего у тебя вдоволь будет". Воротился старик домой — изба новая, словно чаша полная, денег куры не клюют, хлеба на десятки лет хватит, а что коров, лошадей, овец — в три дня не сосчитать! "Ах, старик, откуда все это?" — спрашивает старуха. "Да вот, жена, я такое дерево нашел — что ни пожелай, то и сделает".
На море на океане, на острове на Буяне стояла небольшая ветхая избушка; в той избушке жили старик да старуха. Жили они в великой бедности; старик сделал сеть и стал ходить на' море да ловить рыбу: тем только и добывал себе дневное пропитание. Раз как-то закинул старик свою сеть, начал тянуть, и показалось ему так тяжело, как доселева никогда не бывало: еле-еле вытянул. Смотрит, а сеть пуста; всего-навсего одна рыбка попалась, зато рыбка не простая — золотая. Возмолилась ему рыбка человечьим голосом: "Не бери меня, старичок! Пусти лучше в сине море; я тебе сама пригожусь: что пожелаешь, то и сделаю". Старик подумал- подумал и говорит: "Мне ничего от тебя не надобно: ступай гуляй в море!"
Один царь очень устарел и глазами обнищал[[1 — Стал плохо видеть, ослеп.]], а слыхал он, что за девять девятин, в десятом царстве, есть сад с молодильными яблоками, а в нем колодец с живою водою: если съесть старику это яблоко, то он помолодеет, а водой этой помазать глаза слепцу — он будет видеть. У царя этого было три сына. Вот он посылает старшего на коне верхом в этот сад за яблоком и водой: царю хочется и молодым быть и видеть. Сын сел на коня и отправился в далеко царство; ехал-ехал, приехал к одному столбу; на этом столбе написано три дороги: первая для коня сытна, а самому голодна, вторая — не быть самому живому, а третья коню голодна, самому сытна.
В некоторой было деревне: жил мужик, и у него было три сына, два было умных, а третий дурак, которого звали Емельяном. И как жил их отец долгое время, то и пришел в глубокую старость, призвал к себе сыновьев и говорил им: "Любезные дети! Я чувствую, что вам со мною недолго жить; оставляю вам дом и скотину, которые вы разделите на части ровно; также оставляю вам денег на каждого по сту рублев". После того вскоре отец их умер, и дети, похороня его честно, жили благополучно. Потом вздумали Емельяновы братья ехать в город торговать на те триста рублев, которые им отказаны были их отцом, и говорили они дураку Емельяну: "Послушай, дурак, мы поедем в город, возьмем с собой и твои сто рублев, а когда выторгуем, то барыш пополам, и купим тебе красный кафтан, красную шапку и красные сапоги. А ты останься дома; ежели что тебя заставят сделать наши жены, а твои невестки (ибо они были женаты), то ты сделай". Дурак, желая получить обещанные красный кафтан, красную шапку и красные сапоги, отвечал братьям, что он будет делать все, что' его заставят. После того братья его поехали в город, а дурак остался дома и жил с своими невестками.
Жил-проживал Кузенька один-одинешенек в темном лесу; у него был худой домишко, да один петушок, да пять курочек. К этому Кузеньке повадилась ходить лисичка; пошел он раз на охоту, и только из дому, а лисичка как тут; прибежала, заколола одну курочку, изжарила и скушала. Воротился Кузенька, хвать — нет курочки! и думает: верно, коршун утащил. На другой день пошел опять на охоту. Попадается ему навстречу лисичка и спрашивает: "Куда, Кузенька, идешь?" — "На охоту, лисичка!" — "Ну, прощай!" — и тотчас же побежала к нему в избу, заколола курочку, изжарила и скушала. Пришел домой Кузенька, хватился курочки — нету! Пало ему в догадку: "Уж не лисичка ли кушает моих курочек?"
В некотором царстве, в некотором государстве живал-бывал некто Бухтан Бухтанович; у Бухтана Бухтановича была выстроена среди поля печь на столбах. Он лежит на печи по полулокоть в тараканьем молоке. Приходила к нему лисица и говорила: "Бухтан Бухтанович, хошь ли, я тебя женю у царя на дочери?" — "Что ты, лиска!" — "Есть ли у тебя сколько-нибудь денег?" — "Да есть: всего один пятак". — "Подай и тот сюда!" Лисица пошла, разменяла пятак на мелкие деньги — на копейки, денежки и полушки; пошла к царю и говорит: "Царь, вольный человек! Дай четверика, у Бухтана Бухтановича деньги смерить". Он говорит: "Возьми". Она принесла домой; деньгу, копейку запихала за обруч и отнесла к царю и говорит: "Царь, вольный человек! Четверика мало; дай полмеры, деньги у Бухтана Бухтановича смерить". — "Возьми".