Отпросился солдат в отпуск, собрался и пошел в поход. Шел-шел, не видать нигде воды, чем бы ему сухарики помочить да на пути на дороге закусить, а в брюхе давно пусто. Нечего делать — потащился дальше; глядь — бежит ручеек, подошел к этому ручейку, достал из ранца три сухаря и положил в воду. Да была еще у солдата скрипка; в досужее время он на ней разные песни играл, скуку разгонял. Вот сел солдат у ручья, взял скрипку и давай наигрывать. Вдруг откуда ни возьмись — приходит к нему нечистый в виде старца, с книгою в руках. "Здравствуй, господин служба!" — "Здорово, добрый человек!" Черт аж поморщился, как солдат обозвал его добрым человеком. "Послушай, дружище, поменяемся: я отдам тебе свою книгу, а ты мне скрипку". — "Эх, старый, на что мне твоя книжка? Я хоть десять лет прослужил государю, а грамотным никогда не бывал; прежде не знал, а теперь и учиться поздно!" — "Ничего, служивый! У меня такая книга — кто ни посмотрит, всякий прочитать сумеет!" — "А ну дай — попробую!"

Загнали солдата на дальние границы; прослужил он положенный срок, получил чистую отставку и пошел на родину. Шел он чрез многие земли, чрез разные государства; приходит в одну столицу и останавливается на квартире у бедной старушки. Начал ее расспрашивать: "Как у вас, баушка, в государстве — все ли здорово?" — "И-и, служивый! У нашего царя есть дочь-красавица Марфа-царевна; сватался за нее чужестранный принц; царевна не захотела за него идти, а он напустил на нее нечистую силу. Вот уж третий год неможет! Не дает ей нечистая сила по ночам спокою; бьется сердечная и кричит без памяти... Уж чего царь ни делает: и колдунов и знахарей приводил — никто не избавил!"

В одном месте у мужика было семь сынов, семь Семенов — все молодец молодца лучше, а такие лентяи, неработицы — по всем свете поискать! Ничего не делали. Отец мучился-мучился с ними и повез к царю; привозит туда, сдает всех в царскую службу. Царь поблагодарил его за таких молодцов и спросил, что они умеют делать. "У самих спросите, ваше царско величество!" Царь наперво со'звал большого Семена, спросил: "Чего ты умеешь делать?" — "Воровать, ваше царско величество". — "Ладно; мне такой человек на время надобен". Со'звал второго: "А ты чего?" — "Я умею ковать всяки дороги' вещи". — "Мне и такой человек надобен". Со'звал третьего Семена, спрашиват: "А ты чего умеешь делать?" — "Я умею стрелять на лету птицу, ваше царско величество". — "Ладно!" Спрашиват четвертого: "А ты чего?" — "Если стрелец подстрелит птицу, я вместо собаки сплаваю за ней и притащу". — "Ладно! — говорит царь. — А ты чему мастер?" — спросил пятого. "Я буду смотреть с высокого места во все царства и стану сказывать, где чего делатся". — "Хорошо, хорошо!" Спросил шестого. "Я знаю делать корабли; только тяп-ляп, у меня и будет корабь". — "Хорошо, а ты чего знашь?" — спросил седьмого. "Я умею лечить людей". — "Ладно!"

Был себе дед да баба, у них было три сына: два разумных, а третий дурень. Первых баба любила, чисто одевала; а последний завсегда был одет худо — в черной сорочке ходил. Послышали они, что пришла от царя бумага: "кто состроит такой корабль, чтобы мог летать, за того выдаст замуж царевну". Старшие братья решились идти пробовать счастья и попросили у стариков благословения; мать снарядила их в дорогу, надавала им белых паляниц[[1 — Лепешки (Ред.).]], разного мясного и фляжку горелки и выпроводила в путь-дорогу. Увидя то, дурень начал и себе проситься, чтобы и его отпустили. Мать стала его уговаривать, чтоб не ходил: "Куда тебе, дурню; тебя волки съедят!" Но дурень заладил одно: пойду да пойду! Баба видит, что с ним не сладишь, дала ему на дорогу черных паляниц и фляжку воды и выпроводила из дому.

[[1 — Внук.]]

Как не в каким чарстви, не в каким государстви, как жив[[2 — Окончание в вместо л произносится грубо, как бы у; то же до'лжно заметить и о произношении слова дамов — домой.]] поп, поп удов[[3 — Вдовый.]], и как была у евтаго папа доц яго радная. Ета, братиц ты, как ён бярёг яе, и как ён ни ездить куды у приход, ён завсягды' вязець ей гастинцыки: що евта прихожани знаюць, що ёсь у нашаго папа доц и надабиць ей как-нибудь гастинцыка паслаць. И паехав ён у приход — верст за двенадцать дзеревня, ну, ета ён з прицастям паехав, и там ён прицастив цалавека; ну, ладна, и прибярягли[[4 — Ласково принимали, угощали.]] яго воцинна[[5 — Очень.]] харашо. Ну, ён и забыв, щобы гастинца доцки дали, ну, ён и сев з евтим и паехав дамов.

Жила-была на Руси ворона, с няньками, с мамками, с малыми детками, с ближними соседками. Прилетели гуси-лебеди, нанесли яичек; а ворона стала их забижать, стала у них яички таскать.

Летала сова — веселая голова; вот она летала-летала и села, да хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела и опять полетела; летала-летала и села, хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела... Это присказка, сказка вся впереди.

Жил-был старик со старушкою, у них была курочка-татарушка, снесла яичко в куте под окошком: пестро, востро, костяно, мудрено! Положила на полочку; мышка шла, хвостиком тряхнула, полочка упала, яичко разбилось. Старик плачет, старуха возрыдает, в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя удавилась. Идет просвирня, спрашивает: что они так плачут? Старики начали пересказывать: "Как нам не плакать? Есть у нас курочка-татарушка, снесла яичко в куте под окошком: пестро, востро, костяно, мудрено! Положила на полочку; мышка шла, хвостиком тряхнула, полочка упала, яичко и разбилось! Я, старик, плачу, старуха возрыдает, в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя удавилась". Просвирня как услыхала — все просвиры изломала и побросала. Подходит дьячок и спрашивает у просвирни: зачем она просвиры побросала?

Ходят курица с петухом на поповом гумне. Подавился петушок бобовым зе'рнятком.

Жили курочка с кочетком, и пошли они в лес по орехи.

Пришли к орешне; кочеток залез на орешню рвать орехи, а курочку оставил на земле подбирать орехи: кочеток кидает, а курочка подбирает.

Поддержка проекта

​
Отправить можно любую сумму

Поиск

Журнал Родноверие